– По-вашему, я не работаю...
– забормотал он.

Дед спустил ноги на пол:

– Нашел, чем хвастаться! Работой? Мне годов сколько? А я работаю - не хвастаюсь. Война с Гитлером не шутка, все нынче работают. А как я работаю? Я бригадир. А ты понимаешь такое слово: бри-га-дир... Да не где-нибудь, а в лесу. Это не тебе чета. Меня начальники вызывают. "Садись, говорят, Сидор Иванович, на стул, пожалуйста... Скажи, пожалуйста, как ты увязываешь план?" - "Ничего, говорю, увязываю!" Вот кто твой дед! Так что ты, выходит, передо мной - нуль... Нуль и больше ничего! Да не моргай глазами-то, чего косишься, будто лошадь...

"Чего это? Обиделся он, что ли?
– подумал дед.
– Ну ладно. Пускай почувствует: дедушка приехал, не кто-нибудь..."

– Как я перед дедом стоял? И как ты стоишь?
– крикнул старик.
– Чего руки-то к грудям пришпилил? Отпусти... Что это?
– Дед вскочил с койки. Что это у тебя?

Пахомка не без лукавства улыбнулся:

– Да медаль.

– Медаль?
– Дед даже пощупал ее.
– Действительно! И на ленточке! Да когда же это награждали? Тебя наградили?

– Да вот сегодня, в цеху... Там наградили нас, слесарей...

– Кто награждал-то? Да говори ты толком! То бегают, то слова от них не выжмешь. Кто награждал?

– Да генерал.

– Он и нацеплял?

– Он.

– Господи... Пахомка, - прошептал дед и поперхнулся.
– Пахом Иванович...
– Старик от радости заплакал.

1944