— Да, я помню, что ты говорил об этом. Тебе сколько пельменей?

— Немного. Мне скоро домой ехать, а там мне блинов наготовили.

— Супруга, что ли?

— Не, — отмахнулся я от него. — Сестра. Может, помнишь, ты видел её…

— На складе, — кивнул он. — Да, помню. Тогда много шума поднялось. Только он очень быстро затих. Точно так же, кстати, как и совсем недавно.

— Ты о чём? — не понял я.

— Хочешь сказать, что ничего не знаешь о стрельбе в одном из Лазаревских жилых комплексов? — На небритом лице появилась ироничная кривая усмешка.

Громов поставил передо мной тарелку с посыпанными нарезанным укропом пельменями.

— Соль и чёрный перец там, — сказал он, ткнув в сторону двух деревянных мельниц, стоящих на столе, а сам полез в морозилку холодильника.

— Ага, спасибо… Да. Насчёт этого…

— Да забей. — Громов вынул наружу покрытую инеем бутылку водки из морозилки и поставил её на стол.

К ней присоединились две стопки.

— Я пить не буду, — заранее сказал, на что Громов лишь хрипло рассмеялся.

— А я что? Тебе предлагаю?

— Ха-ха, шутник хренов. Лучше расскажи, что там с этим делом…

— Да ничего с ним не было, — хмыкнул он, садясь за стол и с ходу положив себе в тарелку с пельменями щедрую ложку сметаны. — Нам доложили о стрельбе. А через сорок минут позвонили из управления и сказали, что ничего не случилось и этим делом заниматься не надо. Очень настойчиво сказали. Похоже, кто-то позвонил нашему начальству и крайне убедительно попросил его не обращать внимания на случившееся.

Сунув в рот пельмень, он прожевал его, после чего посмотрел на меня.

— Прямо как после того случая со складом, — заметил он, ткнув в меня вилкой.

В ответ на это я лишь развёл руками и принялся за еду. Понятно, на что именно он намекает. И да. Я знаю, что после того нападения полиция практически никак не отреагировала на случившееся. Ещё когда был в клинике, Роман намекнул, что волноваться не нужно. Видимо, вот теперь я узнал, как именно это выглядело с другой стороны.

— Скажи, какой она была, — негромко спросил я, после затянувшейся на несколько минут тишины.

Едва только Громов услышал этот вопрос, как внутри него всё напряглось.

— Зачем тебе?

— Хочу понять, что за женщиной она была, — пожал я плечами. — Всё же сейчас изучаю её документы. Я знал многих прокуроров, которые…

— Ты? — Он посмотрел на меня с сарказмом. — Знал многих прокуроров?

— Просто прими как факт, — предложил, не став заострять внимание на словах. — И десятая часть из них не подходила к своей работе так скрупулезно, как это делала твоя жена.

Громов тяжело вздохнул, после чего отвернул крышку с бутылки с таким видом, будто сворачивал человеку голову. Разлил прозрачную жидкость по стопкам.

— Она была… очень упрямой, — наконец сказал он. — Упёртой, я бы сказал. Могла работать часами напролёт, забыв о еде, сне… Даже про меня порой забывала. Отдавала всю себя работе.

— Мне это знакомо, — негромко произнёс я, на что он лишь поморщился.

— Сильно сомневаюсь.

— Ты не знаешь меня, Громов. Абсолютно.

— Я знаю, что этот мудила Лазарев прикрывает тебя от проблем с полицией, — скривился он. — Этого вполне достаточно…

— Ой, Громов, давай только без этой херни, ладно? — попросил его. — Если, учитывая всё, что ты про меня знаешь, ты всё ещё не понял, что я за человек, то ты либо идиот, либо слепой. Почему я, по-твоему, тут до ночи надрываюсь? Я мог бы вообще забить на это дело, как и на то обещание, которое тебе дал. Просто плюнуть и всё, вместо того чтобы копать под одного из владельцев компании, в которой работаю.

— Если бы я так думал, то ты бы не сидел тут и не жрал мои пельмени, — хмуро ответил он.

— Вот именно, так что завязывай с тупыми мыслями и…

— Только вот на вопрос, почему именно ты это делаешь, ты так и не ответил, — перебил он меня. — Почему не «плюнул на своё обещание»?

Забавно, но тут для меня не было никаких сложностей с ответом.

— Потому что я дал тебе слово, что помогу, — просто ответил я и сунул в рот очередной пельмень, предварительно обмакнув его в сметану.

— Что, неужто личное слово что-то значит для корпоративного адвоката? — спросил он с издёвкой, но я слишком хорошо чувствовал его внутреннее веселье, чтобы принять это за чистую монету.

— Оно много значит для меня, — поправил я его и следом с улыбкой добавил: — И ты ошибся. Я всего лишь корпоративный стажёр. У нас моральный компас ещё не настолько сбился.

Но и вдобавок, думаю, я несколько слукавил бы, если бы не признался, что тут замешано и личное. Всё же подобная ситуация давала мне слишком хороший рычаг давления для будущего конфликта с Павлом. Я не планировал этого заранее, но раз уж ситуация выходит таким образом, будет глупо ей не воспользоваться…