В такой ситуации единственный хороший метод отвести от себя нежелательное внимание — самому стать жертвой. И желательно так, чтобы вызвать при этом сочувствие, дабы одна эмоция перекрыла другую, рассеивая и перенаправляя внимание на нечто другое.

Ох и неприятно же будет.

— Всё, держи, друг, — услышал я за своей спиной голос, но повернуться не торопился. По его эмоциям чувствовал, что он сделал шаг ко мне и…

И повернулся немного быстрее и позже, чем нужно было.

— Да что бы тебя, Лёня! — вскрикнул сидящий на диване Сергеич одновременно со мной.

— Прости, дружище…

— Сука, это же кипяток, — закипел я, абсолютно реалистично стряхивая жгучую жидкость с руки.

— Сейчас, погоди…

— Да на кой-чёрт ты ему полотенце суёшь! — рявкнул Сергеевич, вскочив с кресла. — Сунь его руку под холодную воду, идиот!

— А, да, сейчас, — полный сожаления от произошедшего в голосе заявил молодой и быстро открыл холодную воду на раковине. — Вот, давай сюда.

Морщась от боли, я сунул ошпаренную горячим кофе ладонь под струю холодной воды в раковине.

— Извини, просто ты так быстро повернулся…

— Да забей, — выдавил я, чувствуя облегчение, когда поток холодной воды начал студить ошпаренную кожу. — Сам виноват. Задумался. Говорю же…

— Вот, — пробухтел Сергеич, дав мне вынутый из морозилки пакет со льдом. — Приложи.

Кивком поблагодарил его.

В общем, началась форменная неразбериха, где Леонид, явно находящийся в состоянии перманентной тревоги от произошедшего, пытался придумать, как загладить свою вину за случившееся, а Сергеич продолжал распекать его за неуклюжесть.

— Да нормально всё, — перебил я очередную его тираду. — Говорю же, сам виноват.

— Угу, — пробухтел охранник. — Конечно…

— Слушай, это мне вообще-то руку тут сварили! Уж кому знать, как не мне.

— Да, да. Лёня, сходи за аптечкой на шестьдесят третий.

— Так у нас же есть…

— На шестьдесят третьем есть мазь от ожогов. Я сам видел по описи. А у нас она давно уже лежит. Давай, мигом.

Последние слова были сказаны таким тоном, будто это была не просьба или настоятельный совет, а самый настоящий приказ.

— Понял. Я сейчас.

Молодой охранник метнулся к выходу и скрылся за дверью. А мы остались наедине.

Заметив, что он уж слишком пристально на меня смотрит, я не выдержал.

— Ну чего ещё? Долго меня будешь взглядом сверлить?

Кажется, что такой напор его немного смутил.

— Слушай, ты, если подавать заявление по страховой будешь, не говори, что это он был, пожалуйста. Очень прошу.

— Чего? — вообще не понял я. — На фига мне подавать заявление?

— Чтобы выплату за травму получить, — недовольно пояснил он. — Там же компенсация от компании. Типа как травма на рабочем месте. Тебе-то заплатят, а парня могут и уволить…

Так. Вот тут я уже немного сам запутался.

— В смысле, уволить? Он же тут не причём…

— Ой, да кто вообще разбираться будет, — отмахнулся мужик. — А у парня девка молодая, а уже двоих заделали. Ему тут платят хорошо. Так что я очень прошу, не упоминай его. Одного хорошего парня уже уволили месяц назад из-за поганой суки стажёрки. Если будут докапываться, можешь сказать, что это я виноват. Всё равно последние полгода дорабатываю…

О, так вот оно что. Прислушавшись к его эмоциям повнимательнее, я вдруг осознал, что он действительно за него переживает. Сначала не мог понять почему, а потом до меня дошло. Ночные смены народ часто старается подстраивать под себя. Вот, видимо, и эти двое успели хорошо познакомиться.

— Погоди, ты сказал, что у вас уволили охранника из-за стажёрки?

— Угу, — мрачно кивнул Сергеич. — Отличный был парень. Третий год работал. В дневной смене был. Я с ним часто в дневных был в прошлом году, пока в ночные не перебрался.

— А эту стажёрку, часом, не Рита зовут?

— Да, а как ты…

— Да я знаю я её, — абсолютно искренне поморщился я. — Действительно та ещё стерва.

Едва только мне стоило это сказать, как внутреннее отношение мужика ко мне моментально стало получше.

— В общем, ты это, — начал было он, но я его опередил.

— Да успокойся ты, — перебил я его. — Мой рабочий день закончился хрен знает когда, так что я тут по своей инициативе. Тем более, что всё вроде не так страшно.

Для наглядности я убрал лёд с руки и показал ему ладонь. Краснота уже сошла, и всё выглядело не так ужасно. Хоть и болела.

— Видишь? Так что считай, что сам виноват. Не надо было засиживаться на работе допоздна.

— То есть претензии не будет? — видимо, на всякий случай спросил он.