Григорий лишь поморщился, едва только услышал это.

— Да, я в курсе тех методов, которыми он может воспользоваться. Рахманов сказал, что Лазарев не проблема…

От его слов Уваров рассмеялся.

— И ты ему поверил? Серьёзно? Гриша, мне тебе напомнить, о ком именно мы говорим? Павел Лазарев не просто какой-то заносчивый аристократ из глубинки. Это идиоты могут верить в то, что он меценат, бизнесмен и вся прочая чушь, которую по его заказу пишут новостные издания. Мы с тобой прекрасно знаем, кто он такой.

На это Григорию возразить было нечего. Они действительно это знали.

— И тем не менее Рахманов выглядит в себе уверенным. И даже ты не можешь не отрицать, что он дьявольски сильно напоминает своего отца.

— Мне тебе напомнить о том, как он закончил?

— А мне тебе напомнить о том, чего нам это стоило? — более жёстким тоном спросил в ответ Распутин.

Уваров скривился, а его левая рука сама собой, по привычке, потянулась к страдающей от старой раны ноге. Раны, нанесённой таким способом, что даже один из самых известных в мире целителей оказался бессилен помочь.

— И? Что мы будем делать? — несколько сменил он тему разговора. — Если всё так, как он сказал, то с точки зрения прошлого он действительно…

— Безопасен? — предложил Распутин.

— Бесполезен? — высказал свой вариант Уваров, а затем пожал плечами.

— Скорее уж бесперспективен, — выдал Распутин. — Но только с точки зрения прошлого.

— Ну, учитывая, какое нас может ждать будущее, у парня огромный потенциал занять место отца рядом с Алексеем.

Григорий поморщился. Его до сих пор коробила привычка Василия называть нынешнего Императора по имени. Впрчоем, делал он это только наедине с ним.

— Посмотрим, — не стал спорить с ним Распутин. — Главное сделать так, чтобы он до него дожил.

— Ну, один вариант у нас есть. Кстати, ты мог бы…

— Не мог, — сразу же зарубил эту идею Григорий. — Ты не знаешь, как он относится к этому, Василий. Просто поверь мне. Если бы я сказал ему об этом сейчас, Рахманов сбежал бы отсюда впереди собственного вопля.

— Ну, рано или поздно информация о нём распространится достаточно широко, чтобы ему пришлось задуматься о собственной безопасности. И даже он поймёт, что для него это лучший выход.

В этом плане Распутин был с ним полностью согласен. Другое дело, как это сделать так, чтобы вся задумка не вышла им боком?

— Посмотрим, — наконец сказал он. — Время ещё есть.

— Ну как? Нашел что-нибудь?

Я поднял свои уставшие и покрасневшие от долгой работы с бумагами глаза и посмотрел на заглянувшего в комнату Громова.

Первую и, чего уж тут скрывать, весьма соблазнительную мысль послать его куда подальше я откинул. Конечно, не без труда, хотя очень уж и хотелось.

А что такого? Пять часов назад я буквально сдох, между прочим. Не тот опыт, который первому встречному пожелаешь, так-то.

— Нет, пока не нашёл, — раздражённо ответил я, вновь возвращаясь к работе

Громов постоял пару секунд в проходе. Я ожидал, что он сейчас развернется и уйдет, как это бывало каждый раз, когда он приходил, а я сидел над документами.

Но нет. В этот раз ему удалось меня удивить. Он зашел и подошел к столу.

— Давно тут сидишь?

— С шести часов, — не поднимая головы, отозвался я, впившись глазами в очередную финансовую выписку.

— Ты в курсе, что уже двенадцать?

— Да, спасибо, майор очевидность. Я знаю…

— Ты паршиво выглядишь…

— Слушай, Громов, что тебе надо, а? Ты хотел, чтобы я тебе помог? Я помогаю!

— Я просто сказал, что ты паршиво выглядишь, — невозмутимо повторил он. — Лучше езжай домой, а то у тебя такой вид, будто ты сейчас прямо на тот свет откинешься.

Эти слова вызвали у меня смешок.

— А я уже, — ответил я, откладывая лист и беря в руки следующий.

Нет, правда. Очень жаль, что с Викторией я так и не смогу познакомиться. Хотелось бы сделать это просто ради того, чтобы рассказать ей о том, что в жизни есть хоть что-то, кроме работы.

Это сложно назвать чем-то нормальным. В этом кабинете хранилось порядка двенадцати тысяч документов. Еще раз. Двенадцать тысяч! Как я это подсчитал? А все очень просто. Всего в кабинете находилось сорок три коробки. Из тех двадцати трех, которые я уже полностью успел посмотреть и разобрать, в каждой находилось от двухсот шестидесяти до двухсот семидесяти листов разных выписок, деклараций, налоговых ведомостей и прочих документов. Путём нехитрых подсчетов мы приходим к выводу о примерном количестве.