— И то верно, — кивнул я.

Я ещё не осматривал пациента… точнее — пациентов, а у меня уже созрело два варианта. Либо меня в карете ждут сиамские близнецы, либо очередное порождение некротики.

— Погоди, откуда, ты говоришь, они приехали? — уточнил я. — Из Сердобска?

— Да.

— Это же Пензенская губерния, если я не ошибаюсь, верно?

— Верно-верно. Ты поспеши только к ним, пожалуйста. Они вроде являются родственниками тамошнего барона, — объяснил Игорь.

Так-с, вот теперь это меня действительно напрягает. Если у барона родились такие дети — вопрос другой. Но если до Сердобска наша хопёрская ядрёная некротика добралась… Это будет означать, что мы уже не справляемся. Хотя по идее Грифон, вернувший себе былую мощь, должен хоть как-то сдерживать некротику в своём регионе. Да, он — не лекарь. Но он чувствует, что происходит в Саратовской губернии. И если некротика выйдет за её пределы, он обязательно сообщит об этом мне. Напрямую или через Гигею.

— В таком случае, Игорь, распредели мою очередь по другим терапевтам, пока я осматриваю это двухголовое чудо. Скорее всего, я вернусь быстро, — сказал я.

— Быстро? Хочешь сказать, что действительно сможешь разделить их? — удивился он.

— Нет, как раз наоборот. Я уверен, что не смогу этого сделать. Но в ситуации нужно разобраться, — объяснил я и направился к выходу из амбулатории.

В фойе происходил сущий хаос. Пациентов было настолько много, что я даже силой еле-еле смог пробиться к дверям.

Да что же это такое?! Я, конечно, понимаю, что треть больных страдает от похмелья, судя по запаху перегара, но их всё равно чересчур много. Как будто сам факт наличия некротики в районе начинает ломать людям иммунитет. А между тем такой вариант исключать точно не стоит. Я ведь ещё до сих пор толком не выяснил, что из себя представляет эта форма тёмной магии.

Да, я знаю, что Асклепий вытащил её из какого-то иного мира. Да, я знаю, что она является чем-то вроде извращённой жизненной энергии. Но на этом мои знания заканчиваются.

И, как я понял, даже боги толком не понимают, что из себя представляет эта некротика. Поднимает мёртвых? Да. Вызывает мутации тела, сознания и магии? Тоже да. А откуда она взялась и зачем — чёрт её разбери. Спросил бы я об этом Асклепия, если бы он не стал смертным и не умер больше тысячи лет назад. Хотя быть уверенным в этом точно нельзя.

Возможно, он просто заварил всю эту кашу и скрылся. Но раз даже его дети не знают, что с ним случилось, можно предположить, что Асклепия в этом мире уже нет.

Я прошёл через двор амбулатории к небольшой карете с закрытыми окнами, затем постучался в её двери и произнёс:

— Алексей Мечников. Лекарь. Кажется, вы хотели меня видеть.

Дверь тут же открылись, и я услышал тихий шёпот:

— Входите, Алексей Александрович. Только быстрее. Нельзя, чтобы кто-то нас видел.

Перед тем как я забрался в карету, мне показалось, что кучер выглядит, как минимум, странно. На его лице маска. А его аура кого-то мне сильно напоминает. Что ж, ладно. Пока что запишем в догадки.

Потому что загадка моих пациентов гораздо интереснее и сложнее. Ведь передо мной и в самом деле сидит двухголовый мужчина. Кстати, большая редкость, если речь действительно идёт о сиамских близнецах. Чаще этим страдают женщины.

Тело пациента было накрыто большим одеялом. Я не могу даже разглядеть, как он на самом деле выглядит. Но вскоре мне это узнать всё же придётся.

— А вы, как я посмотрю, не испугались, — сказала левая голова.

— Я — лекарь. Мне такое непозволительно. Мой помощник просил передать, что вы хотите, чтобы я вас разделил. Но перед эти мне нужно вас осмотреть. И узнать всю вашу историю с самого начала, — объяснил я.

— Да-да, мы… покажем наше тело, — сказала правая голова. — Но перед этим нам бы хотелось представиться. Лев и Вальдемар Свитневы, — поклонившись, произнесли они хором. — Голова справа — Лев, голова слева — Вальдемар.

У меня мозги кипят от этого разговора. Мне никогда не приходилось взаимодействовать с сиамскими близнецами даже в прошлой жизни. Здесь же я уже успел много чего повидать. Даже те болезни, до которых раньше никогда не добирался.

Очень сложно воспринимать человека с одним телом как две разные личности. Но это лишь нарушение восприятия. Я прекрасно понимаю, что у них две головы и два сознания. Значит, передо мной два абсолютно разных человека, которые делят одно тело. Но пока что слишком рано делать выводы. Я ещё не узнал толком, из-за чего возникла эта аномалия.

— Мы третий и четвёртый сын барона, который правит Сердобском. Правда, мы ещё не решили, кто из нас третий, а кто четвёртый. Горькая правда в том, что наша мать погибла во время родов и… нас из неё вырезали. Так что фактически невозможно сказать, чья голова появилась первой на свет, — заявил Вальдемар Свитнев и тихо усмехнулся.

— Ничего смешного в этом нет, Вальдемар! — огрызнулся Лев. — Не позорь нас перед лекарем.

— Я просто пытаюсь хотя бы немного разрядить обстановку! — оправдался Вальдемар.