А план был предельно прост. До гениальности прост. Как добыть глюкокортикостероидные гормоны, если я их ещё не изобрёл?

Правильно! Заставить их выработаться естественным путём. Организм выделяет эти гормоны через кору надпочечников.

Весь процесс занял всего двадцать минут. После уничтожения бактерий я тщательно проверил состояние Семёна и убедился, что аллергическая реакция, к счастью, так и не началась.

— Всё, господа, — заключил я. — Теперь остаётся только лечить его суставы и восстанавливать нервную систему. Я после приёма сюда ещё загляну, помогу вам составить план лечения. Недели три Семёну тут точно придётся полежать.

— Господин Мечников! — перебил меня вошедший в здание госпиталя сторож.

— Не сейчас! — прикрикнул на него Кораблёв. — Не видишь? Мы беседуем!

— Дык дело-то срочное! — продолжил он. — Там в амбулаторию пациент пришёл. Эм… У него очень странный запрос. Господин Родников не справляется.

— Так что там случилось-то конкретно? — хором спросили мы с Кораблёвым.

— Там старик просит, чтобы его вылечили от бессмертия.

— Что-что? — на всякий случай переспросил сторожа я.

Такое не каждый день услышишь. Может, мне показалось? Или он оговорился? Кто в здравом уме захочет отказаться от бессмертия? Хотя… Вопрос спорный.

— Дед какой-то пришёл, говорю, — повторил сторож. — Сказал, что умереть никак не может. Что помощь лекаря ему требуется. Умерщвление.

Так, лучше переговорить с самим пациентом. Пока что всё это звучит как какой-то бред.

— Иван Сергеевич, я отлучусь к больному, — сказал я Кораблёву. — Вы ведь сможете уже без меня разобраться с суставами Семёна?

— Конечно, Алексей Александрович. Идите, — кивнул он. — Только… Вы ведь понимаете, что без моего согласия умертвлять пациента нельзя?

— Да я и с вашим согласием не планирую это делать, — усмехнулся я. — Для начала оценю ситуацию. Возможно, там вообще беды с головой.

— Я бы хотел с вами осмотреть больного, — предложил Сеченов. — С такой ситуацией я ещё не сталкивался. Это может оказаться полезным опытом.

— Тогда пойдёмте, — кивнул я Ивану. — Предчувствую, что нас ждёт нечто странное.

Мы с Сеченовым перешли из госпиталя в амбулаторию. Уже у входа нас встретил Эдуард Семёнович Родников.

— Чертовщина какая-то! — воскликнул он. — Вы уж простите, что мне пришлось вас дёрнуть, господин Мечников, господин Сеченов. Но я не знаю, что делать с этим дедом. Я даже его карту найти не смог. Но, с его слов, ему уже сто пять лет.

Мы с Сеченовым переглянулись. Нам двоим одновременно пришла одна и та же мысль.

— А как зовут пациента? — уточнил я.

— Фёдор Петрович Денисов, — ответил Эдуард Родников.

Опа… Теперь понятно, почему он не нашёл его карту в архиве. Представляю, как там сейчас убивается Сапрыкин, пытаясь обнаружить потерянный документ.

Ведь эта карта прямо сейчас лежит в моей сумке. А Денисов — один из трёх долгожителей, которых мы с Сеченовым заподозрили в некромантии. Он проживает в Хопёрске, в отличие от двух других. Но в итоге нам даже не пришлось добираться до него самостоятельно. Он сам явился в амбулаторию. Да ещё и с запросом — вылечить его от бессмертия!

Как-то уж больно подозрительно, если учесть, что с помощью некромантии человек может увеличить длительность своей жизни.

— Ты ведь понимаешь, что это может быть ловушкой? — прошептал мне Сеченов. — Нужно действовать аккуратно, Алексей.

— Знаю, — кивнул я. — Именно поэтому нам нужно минимизировать риски.

— Ну что, пойдём? — спросил меня Родников. — Мне интересно будет посмотреть, как вы с ним разберётесь, Алексей Александрович.

Тьфу ты! Вот об этом я и говорил. Минимизировать риски — убрать Родникова подальше от этого пациента. Кто знает? Может, он попытается взять его в заложники. Если, конечно, в кабинете и в самом деле тот самый некромант. Мы-то с Сеченовым точно сможем отбиться. У нас и лекарской силы достаточно, и обратные витки имеются в арсенале.

Жаль только, что Павлов не захотел с нами сотрудничать. Приехал, внедрился в завод, а потом сбежал и исчез к чёртовой матери. Вместе три избранника лекарских богов стали бы абсолютно несокрушимой силой.

— Извините, Эдуард Семёнович, но вам лучше не находиться в кабинете, когда мы будем принимать этого пациента, — произнёс я.

— Как… В смысле? Почему это? — удивился Родников.

Хороший вопрос. Придётся ему соврать ради его же безопасности.

— А вопрос исключительно в деньгах, мой дорогой друг, — произнёс я. — Мы с Иваном Михайловичем планируем поделить сумму от консультации пополам. А уж если делить её на троих… Там ведь вообще ничего не останется. Однако я могу вам потом пересказать всё, что выясню. В качестве компенсации.