Все посмеялись, сразу вспоминая различные побасенки и сказки про различных хранителей сокровищ. Я молча запивал обед вином, не собираясь делиться со своими спутниками о беседе с Кракеном. Его информация о сокровищах, хранящихся в недрах Изумрудного, была стратегически важной. В пути могло произойти всякое. Шторм, к примеру, развалит «Леди» на кусочки; оставшиеся в живых будут найдены проходящим «случайно» мимо пиратским кораблём, и о сундуках с золотом в убежище Змея станет известно тем, кому не положено знать. Вот когда они (эти сундуки) окажутся в подвале особняка в Скайдре, тогда можно вздохнуть спокойно.

— Надеюсь, вместо морского гада мы встретим командора Эскобето, — всё же ответил я. — Заодно и Паскаля. От своей доли я отказываться не собираюсь.

— О какой доле вы говорите, эрл Игнат? — навострил уши доктор Элисио Арболеда.

— Давняя история, — я отмахнулся. — Пришлось сделать своеобразный банковский вклад, только без процентов.

Знавшие мою историю, снова рассмеялись. Доктор понял, что ему мягко намекают излишне не любопытствовать, и занялся своим бифштексом.

За дверью послышались возбуждённые голоса. Муравей и Клоп, поставленные снаружи для охраны, кого-то не пускали. Затем в кают-компанию вошёл Клоп, козырнул, проявляя дисциплину, и доложил:

— По правому борту замечена земля.

Все возбуждённо заговорили, гадая, что это за остров может быть. Пегий пошевелил кустистыми бровями, словно пытался в уме сопоставить метки на карте с нынешним положением «Леди Тиры».

— До Изумрудного далековато, — с некоторой долей сомнения сказал он, вставая. — Думаю, это Безводный или Одинокий.

Никто не остался за столом. В столь пустынном уголке, куда отваживались забираться только отчаянные купцы или авантюристы, встретить кусок суши становилось событием. Все рассыпались вдоль правого борта и с любопытством глядели на клочок земли, возвышающийся над волнующейся поверхностью моря. Остров не был большим, так что мне легко удалось рассмотреть его в подзорную трубу. Пологий, удобный для якорной стоянки, но абсолютно каменистый, с редкими вкраплениями корявых деревьев, чьи семена занесли сюда птицы, которых здесь было очень много.

— По описанию, похоже, что это Безводный, — оторвавшись от созерцания объекта, Пегий сжал левой рукой бороду.

— Если Безводный, значит, скоро должен проявиться Скерри, — я продолжал смотреть в большей мере не на остров, а на то, что происходит возле него. Ни одного судёнышка. — Пожалуй, это всё-таки Одинокий. Он же торчит на виду, как ориентир! Я не очень доверяю записям и картам Мака Бом-Бома. Мог и ошибиться.

— Тогда помечу на кроках два названия, — решил Пегий. — Потом решим, как обозвать.

Постепенно неизвестный нам остров, который мы обозначили для начала как Одинокий, остался далеко позади, но белесо-серая полоса шторма продолжала неуклонно ползти следом. Канталавега уже подверглась удару ненастья, и если в ближайшие три-четыре часа не найдём укромное место, придётся почувствовать на себе первый за долгое время плавания шторм.

— Нужно поднимать корабли, — решительно сказал Пегий, озвучивая мои мысли. — Иначе нам не хватит времени найти Скерри или тот же Изумрудный.

— Действуйте, капитан, — я с щелчком собрал подзорную трубу.

— Боцман! — сразу же раздался рык над палубой. — Команде — аврал! Паруса убрать! Рулевые паруса подготовить к подъёму! Вахте быть готовой к запуску гравитонов! Передать сигнал на «Кракен»! Подвахтенным и штурмовикам спуститься в трюм, господам убраться в каюты!

Сербандо продублировал приказ капитана. Сигнальщик на корме стал махать флажками, передавая сообщение на «Кракен». Палуба содрогнулась от топота ног. Мачтовые карабкались по вантам вверх, и рассыпавшись вдоль мачт, стали сворачивать тяжёлые паруса. «Леди Тира» стала замедлять ход.

— Левитатору готовность к подъёму! — прогудел в раструб Пегий.

Ритольф снова показал свой опыт. Паруса ещё не были привязаны к мачтам, а он уже разгонял бриг с активированными кристаллами. Моя «Леди» медленно отрывалась от поверхности моря с дифферентом на корму со стекающей с обшивки водой. Тонкий свербящий звук, отдающийся в ушах и зубах, дрожь корпуса и палубы, скрип обшивки сплелись одновременно в какую-то невероятную мелодию. Но в один момент всё закончилось, кроме дрожи в челюстях. Я достал спасительную деревяшку и вцепился в неё зубами. Стало легче.

На небе появились белесые облака, предвестники шторма. Солнце ещё светило ярко, поэтому все, кто находился на палубе, надели очки, стёкла которых были затемнены сажей и покрыты тонким слоем лака. Подобными аксессуарами пользовались все флотские, потому как во время полёта солнечные лучи создавали очень сильный дискомфорт, а порой приводили к болезням глаз. Специально для экспедиции я заказал большую партию в квартале Стекольщиков. Очки оказались не хуже тех, что были у моряков-воздушников. Мастера-стеклодувы, воодушевлённые столь щедрым заказом, даже решили сделали оправы, хотя вначале я планировал отдать стёкла ювелирам. Но вышло неплохо и дёшево. Зато экипаж во время передвижения по воздуху щеголяет в очках и не портит глаза.