— «Флейта» Паскаля — дырявое корыто, — вспомнил я. — Он не уйдёт на ней далеко. Или в волнах захлебнётся, или на абордаж возьмут. Вот и вынужден прятаться на островах, которые хоть как-то могут прокормить команду.

— С помощью птичьих яиц или рыбы? — ухмыльнулся Пегий. — При всём уважении к тебе, командор, но ты даже не представляешь, каково это — жрать птичьи тушки и их яйца. Через пару месяцев наступает отвращение от такой еды. Даже рыба не спасает, хотя даёт возможность разнообразить рацион. Повезёт, если где-то здесь растут фруктовые деревья. Тогда можно отсрочить цингу. Но самое хреновое — это одни и те же рожи, на которые уже смотреть без злости не получается. Хочется убить кого-нибудь.

Я кивнул, понимая, о чём говорит Пегий. В либрарии Толессо мне на глаза попалась одна книжка, в которой описывались подобные случаи. В замкнутом пространстве во время долгих экспедиций между членами экипажа начинает расти напряжение, которое периодически перерастало в драку. Люди просто устают друг от друга, когда нет возможности сбросить эмоции, развеяться, напиться от души и порезвиться со шлюхами. Если Паскаль уже около года или более того прячется в богами забытой местности, я ему не завидую. Да и жив ли он вообще?

После завтрака капитан «Леди Тиры» заставил экипаж драить палубу. А я вместе с доном Ансело собрал на шканцах штурмовиков и провёл осмотр: внешний вид, наличие оружия, как наточены и отполированы ли до блеска палаши. Последнее бойцы восприняли как шутку, но тем не менее клинки у всех оказались в порядке.

— Возможно, нам предстоит схватка с противником, — предупредил я, прежде чем отпустить штурмовиков. — Мы не знаем, в каком количестве он сюда заявится. Может, флотилия, может — всего два-три корабля. Поэтому не расслабляемся, держим ушки на макушке. Всё, пока свободны. Гусь, назначь двоих на пост, пока с якоря не снялись.

— Есть, командор! — козырнул десятник.

А я вместе с Михелем отправились в кают-компанию. На шкафуте встретили Наби-Сина и Дор Хадана, слабого, бледного, но с тальваром в руке стремившегося атаковать старшего низарита. К моему удивлению, тот вовсе не собирался беречь товарища, а сам периодически наступал, ловко орудуя клинком. Дор отбивался, сжав зубы, а на его смуглом лице выступили крупные капли пота.

— Фанатики, — прошептал Михель. — Ты не боишься, что они однажды всадят тебе в спину свои кривые сабли?

— Тальвары, — машинально ответил я, стараясь пройти мимо как можно незаметнее. В туманной дымке это оказалось довольно просто. Увлечённые боем, низариты меня не заметили. — Вообще-то, да. Я всегда об этом думаю. Нередки случаи, когда преданные слуги убивали своих хозяев.

— И как живёшь с этим? — поразился дон Ансело, когда мы миновали шкафут. — У тебя жена, скоро ребёнок появится, а за спиной вот эти двое… Нет, как бойцы — они невероятно сильны, ловки и опасны, с ними только ты справиться можешь, ну и Рич, пожалуй. Подумай, кто за ними будет присматривать.

— Не переживай, дружище! — я рассмеялся и хлопнул Михеля по плечу. — Я же знаю, что вы уже решили между собой, кто будет меня охранять от моих телохранителей.

— Откуда ты… — растерянно произнёс дон Ансело и вдруг выругался, совсем как палубный матрос. — Вот дерьмо акулье! Как тебе удалось узнать?

— Да всё просто! — меня развеселило, как наивно и по-детски друзья-соратники приглядывают за низаритами, думая, что смогут спасти своего командора от разящего удара ножом. — На вас посмотришь, и сразу становится ясно, что вы задумали. Михель, бросайте эти штучки. Ничего со мной не случится. Эти парни дали клятву на крови. А для халь-фаюмца кровь — это больше, чем признание в родстве. Хочешь, я сейчас подойду к ним и прикажу отрезать себе палец? И они это сделают.

— Зачем терять пальцы просто так? — поёжился дон Ансело. — Пусть лучше в бою потеряют. Куда разумнее будет.

— Так что прекратите вести слежку за низаритами, — предупредил я. — А то обидятся, и начнут искать повод, чтобы наказать тех, кто за ними присматривает. Они никогда не станут частью отряда, Михель, но меня и Тиру с детьми будут защищать до смерти.

— С детьми? — хитро улыбнулся дон.

— Конечно. Думаешь, мы одним ограничимся? Куда мне потом все накопленные богатства девать? Нищим раздавать?

Дон Ансело махнул рукой и отправился проследить за штурмовиками, а я поднялся на капитанский мостик, где Пегий о чём-то беседовал с боцманом.

— Стоять здесь не вижу смысла, — сказал капитан, обернувшись на мои шаги. — Предлагаю выйти на гравитонах на открытую воду и на двух-трёх узлах циркулировать в радиусе десяти миль. Авось да наткнёмся на кого-нибудь.

— Действуйте, — я кивнул. — Передайте сообщение на «Кракен». Через час снимаемся с якоря.

Из-за тумана и почти полного безветрия решено было не поднимать паруса, а идти на гравитонах. Плотная молочно-белая завеса хорошо гасила тихое жужжание гравитонов, работающих в половину своей мощности. Установив скорость в три узла, «Леди Тира» и «Кракен» крадучись вышли из-за острова Безводный (мы всё-таки решили, что это он и есть, а значит, Скерри должен находиться чуть восточнее) и почти неслышно заскользили по глади моря. Интересно было наблюдать, как нос корабля разрезает застывшую в неподвижности маслянисто-зелёную поверхность воды. «Кракен» принял причудливые формы, став похожим на огромное морское животное, послушно привязавшееся к флагману. То и дело на корме «Леди» вспыхивал фонарь, показывая расстояние между бригами, чтобы не произошло столкновения.