— Есть два отбитых на голову капитана, которые гоняют свои баркалоны[1] от острова Фолл до Соляных островов, а то и в южные порты Сиверии заглядывают, — вместо него ответил Тиадоро. Один из них Лико Буревестник, а второй — Хонтор Кривоглазый. Кривоглазый недавно умотал к Чёрным островам, взяв хороший заказ, а где находится Лико — один лишь Кракен знает.

При этих словах Рич насмешливо фыркнул.

— Если знает Кракен — знает и командор, — заявил он.

Тиадоро покосился на него, однако пререкаться не стал, продолжил говорить:

— Лико никогда не заходит в Акапис, поэтому здесь вы его не поймаете. Придётся идти на Фолл. Я бы рекомендовал выходить в ближайшие дни. Королевский флот сейчас дрейфует в пятистах милях от Гринкейпа, и нарваться на его патрули шансов немного.

— Сколько времени придётся ждать Лико?

— Да кто его знает, — ухмыльнулся старший контрабандист и вытер пальцы о бороду. — Неделю, десять дней, месяц. Пути Буревестника запутаны, а о своих планах он никому не рассказывает.

— Найдите его и передайте заказ, — я выложил ещё пять монет. — Жду на Фолле через пять дней. Если он там не появится, моё отношение к «перевозчикам» резко изменится.

— Но это почти невозможно, — хотел возмутиться Тиадоро, не прикасаясь к деньгам, но старший товарищ спокойно забрал деньги.

— Плата взята, — я кивнул. — Через пять дней Буревестник на своей баркалоне должен появиться в пределах острова, где мой человек его будет ждать с большим нетерпением. Не хочу никому грозить. Не в моих правилах напрягать уважаемых «перевозчиков», если на то нет причин. Только напомню: обманувший меня заплатит дважды.

— Пустое, командор, — поморщился Хакобо и пристукнул ладонями по столу. — Если мы не отыщем Буревестника, то сами придём к Фоллу и отдадим часть того, что получили сегодня.

— А сами почему не хотите взяться?

— У нас каботажные и речные корыта, — отмахнулся светловолосый контрабандист. — Потонем на переходе до Гринкейпа. В летнюю навигацию рискнул бы, но не сейчас.

— Тогда расходимся, — я поднялся с лавки и пошёл к выходу.

На улице Пегий с удивлением спросил меня, почему я так уверен, что эти прощелыги найдут Лико Буревестника.

— Плакали твои денежки, командор, — добавил он, покачивая головой.

— Ничего подобного, — усмехнулся я, шагая по утоптанной дороге к зданию таможни, где обычно стояли извозчики в ожидании пассажиров. — Видел, как Хакобо спокойно забрал деньги? Он знает, где сейчас находится Буревестник. Будь уверен, шкипер, прилетит наша птичка в срок. Так что готовь «Тиру» к походу. Выходим завтра пополудни.

— Слушаюсь, командор, — ловко козырнул Пегий, научившийся этому жесту от моих бойцов.

Тира, конечно же, проявила недовольство, что я собрался выходить в неспокойное море, да ещё Аттикуса куда-то забираю. Пришлось отшучиваться, что наш помощник и друг решил проведать своих родственников, оставшихся в Сиверии. Как ни странно, жена поверила и даже поцеловала меня со словами, что я редкий дворянин, заботящийся о своих людях.

Пока она вместе с Тевией и Эрсилией разбирала покупки и решала, куда что пристроить, я сбежал на полигон, где Гусь с Призраком гоняли рекрутов, а Щербатый учил Аттикуса попадать из пистолета в центр мишени.

— Ты должен вбить в свою голову, что один выстрел — один труп, — разглагольствовал штурмовик, важный от своей миссии. — У тебя их четыре, поэтому выбирай приоритетную цель.

Бах! Бах! Аттикусу надоело выслушивать новоявленного наставника. Мишень, сделанная в виде человеческой фигуры в натуральный рост, получила две пробоины. Одна пуля влетела в нарисованный углём левый глаз, вторая ушла чуть ниже. Для десяти шагов очень неплохой результат, учитывая, что огневой бой на пистолетах происходит гораздо ближе. Главное, чтобы рука у Аттикуса не дрогнула, когда ствол будет наведён на противника.

— Кто там сачкует? — ревел Призрак, расхаживая вдоль полосы препятствий, часть которой была занята ростовыми щитами, которые с каждым следующим футом становились выше. Рекруты с кряхтеньем и стонами штурмовали их, падали в грязь, поднимались на ноги и бежали дальше. На самых высоких щитах вниз были спущены верёвки, по которым предстояло подняться и перевалиться на другую сторону. Вроде бы легко, но попробуй-ка после утомительного бега и преодоления различных препятствий вцепиться в канат и заползти на самый край. Ноги будущих штурмовиков скользили по доскам, кто-то падал, не удержавшись, а кому-то удавалось играючи перемахнуть щит. Тех встречал Гусь и заставлял взваливать на плечи брёвнышки, с которыми парни бежали дальше, прыгали в яму, заполненную водой, и доходившей до горла. Мне нравилось, что почти все, стиснув зубы, не сдавались и не сходили с маршрута. Сплоховали только двое. Их доконали ямы с водой. Видимо, наглотались жижи и не вытерпели. Ничего, дадим им отдохнуть до завтрашнего дня, подумать хорошенько, а нужно ли им это. Если марш-бросок с утяжелением по пустоши вдоль Чернявки на пятьдесят лиг станет для этих парней препятствием более непреодолимым, будем прощаться.

Бах! Бах! От второй мишени полетели щепки. Аттикус уже наловчился стрелять и быстро перезаряжать пистолеты. Я усмехнулся. Для моего товарища огнестрельное оружие оказалось лучшим подспорьем, чем нож или шпага. Глядишь, виртуозом стрельбы станет.

Ещё раз окинув полигон внимательным взглядом, я направился обратно в усадьбу. Хочу потренироваться с Наби-Сином, выучить несколько хитрых приёмов низаритов, а заодно обсудить, как же нам поступить с его братьями-наёмниками. Я склонялся к мысли уничтожить базу халь-фаюмцев и таким образом завуалировать гибель своего слуги, но Наби-Син хотел разрешить вопрос со своим предательством честно. «Как амиль решит, так я и поступлю», — твёрдо сказал он.