— В те давние, прославленные годы

Жил полудемон, получеловек.

Он не хотел людской свободы,

Людей поработить решил навек.

И вот древнейший город Хеорот

Постигла величайшая беда:

В сраженье утром уходили воины,

Не возвращаясь больше никогда![1]

Ну и далее, в этом же духе. Вернер с просветлённым лицом слушал его, постукивая в такт карандашом по столу. Когда Аттикус закончил завывать, он, не замечая моего присутствия, похлопал в ладоши и воскликнул:

— Друг мой, а ты слышал когда-нибудь «Три песни»? Очень старинная баллада, была написана на фарисском наречии… Вот, послушай.

'Три песни я знаю: в одной старина!

Тобою, могучий, забыта она;

Ты сам её в лесе дремучем сложил;

Та песня: отца моего ты убил.

Есть песня другая: ужасна она;

И мною под бурей ночной сложена;

Пою её ранней и поздней порой;

И песня та: бейся, убийца со мной!' [2]

Вернер заметил меня и резко прервался, смущённо кашлянул в кулак и с глубокомысленным взором уставился на карту.

— Неплохо у вас получается, господа, — с трудом сдерживая улыбку, я подошёл к столу и стал разглядывать нанесённые на копию капитанской карты пометки с названиями островов. Потом картографы на основании этих данных сделают нормальные, красочные карты. А это, можно сказать, пока лишь кроки[3]. — Штурман, а вы играете на китаре?

— Увы, у меня лучше получается прокладывать курс, чем перебирать струны, — развёл руками Вернер, уходя от подготовленной мною ловушки.

— Жаль. А то я хотел вечером устроить представление. Стихи, песни, пляски…

— Командор, я так понимаю, в роли артистов должны выступить мы? — вздохнул Аттикус. — Просим прощения, немного увлеклись, давая названия островам. После нескольких глотков рома думается лучше.

А сам глядит с хитро спрятанной усмешкой, понимая, что я не буду никого наказывать. Они же пьют горячительное не на виду экипажа, не расстраивают его своим весельем. Тем более, по моему приказу на ужин всем выдаётся чарка рома, что на «Леди», что на «Кракене». За дисциплиной следят боцманы, десятники и капитаны. Попавшегося на пьянстве сначала отправят гальюн чистить, а следующее нарушение может стать последним. У Пегого обязательно пиратское прошлое взыграет, и он запросто прикажет привязать виновника к балке и погружать его под воду. Сколько раз и на какое время — это уже на усмотрение капитана. У штурмовиков провинившийся повторно изгоняется из славного отряда командора Сироты.

— Не зарывайтесь, — я погрозил пальцем и спросил Вернера. — Вы делали расчёты от точки рандеву с пиратским судном до Голодных Рифов?

— Так точно, господин командор. Вектор продвижения — строго на северо-запад, — штурман оживился и ткнул карандашом в пустое место. — Учитывая, что мы за два дня не встретили ни одного проплывающего мимо корабля, основные маршруты проходят именно там. Поэтому предлагаю постепенно смещаться на один румб каждые двенадцать часов. Возможно, неуловимая Канталавега прячется где-то выше от нашего местоположения. Или же нам удастся наткнуться на более оживлённую коммуникацию.

— А вы сами что-нибудь знаете об этих местах? — мне захотелось выслушать мнение человека, два десятка лет ходившего на купеческих кораблях.

— Знаю только одно: здесь нет островных государств. Торговать с туземцами нет смысла. Ресурсов на клочках земли хватает только на прокорм, какая уж тут торговля.

— Но с Чёрными Островами Дарсия активно торгует, — напомнил я.

— Да, я там частенько бывал, — кивнул Вернер. — Мой бывший наниматель господин Демарко разбогател на торговле зёрен куфесаби, экзотических фруктов, тапуаха — это земляной фрукт, туземцы его поглощают в неимоверных количествах. Из него довольно разнообразные блюда получаются. А насчёт вашего вопроса, командор, скажу так: именно в этот район мало кто заглядывает. Даже Королевский флот не имеет никакого интереса, так как основной маршрут «золотых караванов» лежит намного восточнее от Голодных Рифов. Исходила бы отсюда опасность — мы бы постоянно натыкали на патрули.

— Разумно, — я покачался с мысков на пятки, рассматривая постепенно заполняющуюся пустоту на карте. — Почему так много необитаемых островов?

— В большей мере они не пригодны для жизни, — пожал плечами штурман. — Если только уповать на мясо птиц, змей и рыб, то протянуть какое-то время можно, но без чистой воды наступит гарантированная смерть. Судя по всему, с ней как раз и беда.

— Да, это серьёзная проблема. А вы отметили острова с удобными бухтами? Они могут пригодиться для будущих экспедиций в качестве перевалочных баз.

— Есть таковые. Парочка отменных бухт с песчаным пляжем, удобным для высадки. От непогоды можно скрыться.

Убедившись, что Аттикус со штурманом не просто ром лакают, я оставил их и дальше читать друг другу неизвестные мне баллады, а сам направился на капитанский мостик, чтобы поделиться одной идеей с Пегим. Как раньше не догадался? Вот что значит потеря стратегического мышления, когда военный опыт не затребован в полной мере. А с другой стороны, когда ещё появится возможность исследовать «белое пятно», куда моряки редко нос суют? Уже с десяток островов открыли, название им дали. Всё польза.