Но в итоге придётся отложить это дело немного на будущее.

Мысли о произошедшем просто не давали покоя. Я шёл по коридорам учебного корпуса в сторону своей аудитории, а в голове всё ещё крутились события прошедшей ночи…

Вампиры?

Грёбаные вампиры! Кровососы из страшных историй и фильмов ужасов. Оказалось, не так уж просто смириться с тем фактом, что они в этом мире совсем не выдумка, а абсолютно реальные существа.

Впрочем, чего я удивляюсь? Вчера вечером Эри провела для нас довольно подробную лекцию, на которой поведала о страсти альфаров к разного рода экспериментам…

— В смысле вампиры? — не понял я. — Типа, бледные, пьют кровь и превращаются в летучих мышей? Эти вампиры?

— Ты откуда этой чуши вообще нахватался? — спросила Эри, недовольно глядя на меня с таким видом, будто я был форменным идиотом. — Ни в каких летучих мышей они не превращаются.

— Просто предположил, — пожал я плечами. — Ладно. Давай. Я тебя слушаю.

— Экскурги — это один из результатов наших мастеров по созданию живого оружия из вас, людей.

— Да, ты это уже говорила, — кивнул я, сев на кровать, предварительно смахнув с неё осколки камня и пыль, которые сюда аж от самой стены долетели. Точнее, от огромной дыры, что теперь в ней красовалась.

— Я думал, что все они давно сдохли, — проговорил стоящий у стены Князь. — Разве последнего не прикончили британцы ещё в тринадцатом веке?

Заметив направленный на него мой удивлённый взгляд, Князь просто пожал плечами.

— Я люблю историю, — пожал он плечами.

— Насчёт того, кого они там убили, не знаю, — вернула себе наше внимание альфа. — Сама я их никогда не встречала. Да и в целом искусство, которое использовали для их создания наши скульпторы плоти, давно утеряно…

— Ваши кто?

— Химерологи, — поморщилась она. — Так понятнее?

И для наглядности ткнула в сторону развалившегося на полу харута.

— Именно они занимались созданием таких собачек и прочих тварей.

— Насколько мне известно, вы их до сих пор создаете, — встрял Князь. — Я знаю как минимум два анклава, которые продолжают клепать разных монстров и по сей день.

— Да. С животными работа идёт и сейчас, — спокойно отозвалась Эри. — Но даже за мои пятьсот лет я ни разу не слышала, чтобы кто-то возобновлял эксперименты по трансформации людей. Вы… как бы это сказать… оказались чересчур непредсказуемы в этом плане.

— Это в каком плане? — уточнил я на всякий случай.

— В том, что созданных из вас существ становилось невозможно контролировать, — пояснила она. — Ещё раз, для глухих. Я никогда сама их не встречала. Ни экскургов, ни других…

— Есть и другие? — уточнил я.

— Раньше были, — хмыкнула она. — Пока их не перебили мы и вы люди. Даже удивительно, насколько жадно порой вы готовы убивать всех, кто хоть как-то от вас отличается…

— То есть твой народ сознательно проводил эксперименты на людях, превращая их в чудовищ? Тебе не кажется, что ты как-то очень спокойно об этом говоришь?

— А как я должна об этом говорить? — удивилась она. — Мой народ вёл войну на истребление. И мы её проигрывали. А потому искали любой способ, с помощью которого могли улучшить положение. Или ты думаешь, что альфарские старейшины вот так сразу взяли и решили, а не дать ли этим варварским обезьянам величайший дар?

— Реликвии? — уточнил я.

— Именно, — кивнула Эри. — Александр, поверь мне, если бы первый вариант сработал… или имелся шанс, что он сработает, то я не удивилась бы, если бы мой народ весь ваш вид перевёл на таких тварей, чтобы выиграть ту войну…

— Понятно, — перебил я её. — Очень мило, знаешь ли. Решение о том, чтобы предоставить нам силу, было принято не из лучших побуждений.

— Верно, — подтвердила она. — На ваше счастье, эти эксперименты оказались провальными. По крайней мере, в конечном итоге.

— В каком смысле?

— Тут я точно не скажу, — покачала она головой. — Это было почти две с половиной тысячи лет назад. Даже по моим меркам древность. А уж тех альфаров, что застали саму войну, можно по пальцам пересчитать…

— Она преуменьшает, — фыркнул Князь. — Не так уж и мало вас осталось.

— Такого возраста не больше нескольких тысяч, — не согласилась с ним Эри. — Для нас это крохи. Подавляющее большинство моих сородичей моложе тех событий и родились уже после. Но сейчас это не важно. Если в двух словах, то мои предки… перестарались.

— В каком смысле? — спросил я.

— В прямом, — усмехнулась она. — Мы вас недооценили. Насколько мне известно, поначалу всё шло хорошо. Из вас получались достаточно послушные и эффективные орудия. Но потом они начинали выходить из-под контроля. Становились неуправляемыми и опасными уже для нас самих. Потому эксперименты над людьми остановили.