— Это ваш. Быстро, быстро! — рявкнул водитель.

Я дернул ручку двери, и она мгновенно скользнула в сторону. В нескольких шагах стоял серый седан с уже открытыми дверями.

— Быстрее! — крикнул водитель седана.

Я выскочил из минивэна, за мной слаженно вывалились Безбородко, Уваров и Львов. Лёва запнулся, но Безбородко подхватил его под локоть.

Я обогнул машину спереди и сел на переднее сиденье, захлопнув дверь. Кровь стучала в ушах. Перегородивший путь грузовик начал отъезжать. Оставалось всего пара секунд…

Аполло буквально бросил в машину Уварова и сел следом, громко хлопнув дверью. А с другой стороны их потеснил Лева.

— Готово! — крикнул я.

Водитель ударил по газам. Машина сорвалась с места и нырнула в тень арки, в то время как минивэн продолжил путь по переулку. Мы остановились, скрываемые тенями нависающих зданий. В салоне вдруг стало так тихо, что было слышно сбивчивое дыхание моих ребят.

Через несколько секунд по переулку пронеслась машина слежки, следуя за минивэном.

— Повелись, черти, — довольно оскалился водитель. — Развели, как гимназисток.

Я уставился на него. Это был мужчина лет тридцати крайне нестандартной наружности — длинные темные волосы в хвосте, черные, словно угли, глаза. На футболке был нечитаемый логотип какой-то группы, на шее висело несколько цепей, а по рукам от самых плеч до запястий вились затейливые рунические татуировки.

С каждой секундой все веселее.

Я выдохнул. Сердце всё ещё билось как бешеное. Безбородко с улыбкой провёл рукой по волосам.

— Хороший трюк, — сказал он.

— Обожаю портить им жизнь, — ухмыльнулся водитель.

Львов и Уваров молчали, пытаясь отдышаться. Лёва выглядел бледным, а Уваров нервно потирал ладони.

— Дальше что? — спросил я.

Водитель посмотрел на меня и сказал:

— Едем к следующей точке. Замок Пеннингбю. Кстати, я Эрик. Любите скандинавский индастриал-метал?

— Не очень… — отозвался Лёва с заднего сидения.

Эрик оглянулся на него и оскалил белоснежные зубы, а затем достал из-за уха сигарету.

— Тогда я вам сочувствую, господин.

В машине Эрика ревел оглушительный пауэр-метал, пока мы неслись по трассе. Басовые удары отдавались в груди, а гитарные риффы звенели в ушах, создавая ощущение, что нас несет не машина, а стремительный боевой конь, мчащийся в самое пекло сражения.

— Хорошая музыка, — бросил я, перекрывая грохот.

Эрик ухмыльнулся, не отрывая взгляда от дороги.

— Помогает сосредоточиться и настроиться на боевой лад.

Он говорил по-русски почти без акцента, только в некоторых словах проскальзывали жесткие, северные интонации.

— Ты говоришь по-русски слишком хорошо для шведа, — заметил я.

— Потому что я не швед, — ответил Эрик, коротко взглянув на меня. — Я норвежец. Впрочем, это ничего не объясняет. Просто я учился в Петербурге, в Державном университете. Филологический факультет, русский как иностранный.

Мои ребята удивленно вытаращились на Эрика. Да уж, не так себе обычно представляют заядлого филолога.

— Норвежец? — Я удивился. — И что делает норвежец в таком деле?

Эрик усмехнулся и поднял левый рукав, демонстрируя вытатуированный на предплечье символ в виде пересекающихся линий, напоминающий старые скандинавские руны.

— Я выступаю за расторжение Шведско-Норвежской унии. Независимость Норвегии уже не за горами. Норвежцы уважают шведского короля, но терпеть не могут его сына, кронпринца. Когда старый король скончается, снова поднимется вопрос о выходе из унии. — Он снова посмотрел на дорогу, обгоняя грузовик. — Так что любое ослабление Швеции для нас — это шаг к свободе.

— А мы удачно вписываемся в этот план, — пробормотал я.

— Именно. — Эрик кивнул. — Вашим агентам очень удобно использовать мою организацию, чтобы замести следы. Если что-то пойдет не так, виноваты будут норвежские сепаратисты, а не русские офицеры. А нам лишняя слава тоже не помешает…

Я хмыкнул.

— Хорошо выкрутились.

— По-другому не выжить, — заметил Эрик. — Мы, в отличие от шведов, не желаем захватывать новые территории. Мы просто хотим жить в мире с соседями.