Наконец-то створки Южных ворот открылись, кто-то протрубил сигнал, и караван отправился в путь. Стражники у ворот смотрели на выходящих из города, но с таким безразличием и совершенно не вглядываясь в лица, что я сразу успокоился.

Однако всё равно решил подстраховаться. Приметил парня лет двадцати, в серой холщовой рубахе, с мешком за плечами, шагающего между телег. Я прибился к нему, не сказав ни слова. Пошёл рядом, притворился его спутником.

Так мы и вышли из Крепинска.

Через какое-то время дорога привела нас к развилке, народ на ней разделился практически пополам. Я спросил у одного из возничих, в какой стороне находится Брягославль и, получив ответ, направился к этому городу.

Примерно через два часа пути меня посетила мысль: а какой смысл идти по ночам, если можно идти днём? Народу, конечно, на дороге стало меньше: пешие разбрелись кто куда, те, что были на повозках, уехали вперёд. Но ни дружинников, но патрулей, я пока ещё не встретил.

Ещё через час, пройдя по моим подсчётам довольно быстрым шагом не менее пятнадцати километров, я решил сделать небольшой привал — отдохнуть и заодно перекусить. Приметил буквально в десяти метрах от дороги густые кусты акации, за ними и расположился. Только разложил продукты, мимо меня на гусаке промчался работник почты — я уже научился отличать их по униформе: серым штанам и розовато-красным камзолам. А минут через десять, в разгар моего перекуса, по дороге проехал отряд дружинников в количестве девяти человек. И вот это мне уже совсем не понравилось. И я подумал, что мысль идти днём, не такая уж и замечательная.

А когда ещё минут через двадцать по дороге проехали три повозки в сопровождении двух проводников, я окончательно отказался от идеи дневного путешествия. Спешить мне было некуда, поэтому рисковать было глупо.

Я закончил трапезу и развязал узел с мечом — теперь клинок всегда должен быть под рукой. А камзол Воропая я хорошо свернул и положил в котомку — мне предстояло спать в лесу или в полях на голой земле, поэтому имело смысл забрать его и использовать как подстилку.

После этого я прицепил ножны к поясу и отправился к ближайшему лесу, чтобы досидеть там до вечера. В принципе сидеть можно было и в кустах акации у дороги, но хотелось ещё и выспаться перед ночным путешествием, а засыпать у дороги точно не стоило. И лишнее этому подтверждение я получил почти сразу же, наткнувшись буквально в двухстах метрах от дороги на четырёх небольших травоядных ящеров.

Идентифицировать их я не смог — далеко находились, но мне хватило того, что они щипали травку и не обращали на меня внимания. А ведь на их месте могли быть и хищники. Однозначно спать в этих местах стоило только у костра, а костёр, при отношении местных жителей к обычному огню, стоило разводить лишь в глухом лесу.

Но подойдя поближе к лесу, я констатировал не очень приятный факт: между ним и полями, через которые я шёл, проходила полоса довольно болотистой местности. Не то чтобы прям непроходимая топь, но всё же болото.

Впрочем, выглядело оно довольно мирно: никакого зловония, ни комаров, ни пузырей — просто не очень широкая, но длинная полоса земли, заросшая незнакомой мне травой и осокой. Местами виднелись ямы с водой: тёмной, мутной, но спокойной — будто спящей.

Я прикинул путь. Однозначно пройти было можно, а вот обходить — неизвестно сколько, и неизвестно куда этот обход в итоге приведёт. Главное — если вдруг окажется глубоко, не переть из принципа, даже если осталось немного, а вернуться.

Немного пройдя вдоль края болота, я отыскал прочную длинную ветку с раздвоенным концом. Теперь я был готов к переходу.

Ткнул палкой в кочку впереди меня, вроде должна выдержать. Сделал первый шаг — устойчиво. Второй — немного качнуло, но выдержало. Третий — нормально. Сапоги уходили в воду по щиколотку, тина хлюпала, но молчала.

Я шагал медленно, проверяя палкой почву впереди, прощупывая каждую пядь этого болота. Местами тропинка вилась между кочками, иногда я шагал по верхушкам этих кочек, балансируя, как циркач. Прошёл середину болота, две трети, а когда до твёрдой земли осталось буквально метров пять-семь, ветка в моей руке неожиданно сломалась. Видимо, надавил на землю чуть сильнее, чем следовало.

И, как назло, именно в этот момент нога предательски соскользнула с мокрой скользкой кочки. А опереться не на что. Я, конечно, попытался сохранить равновесие, размахивая руками, но у меня ничего не вышло. Более того, стараясь не упасть, я непроизвольно сделал шаг назад и тут же почувствовал, как моя нога проваливается в густую, липкую жижу.

Грязь обхватила мои ноги, как липкая пасть, я проваливался. Чтобы не уйти под воду солдатиком, я нагнулся вперёд и рухнул грудью на казавшиеся мне сухими кочки. Однако грязь втягивали меня дальше, правда, уже медленнее.

Дёргаться было нельзя, поэтому я осторожно вытянул руки и широко их раскинул, чтобы распределить вес. Замер. Вода доходила уже до пояса, но погружение прекратилось. Уже хорошо. Теперь надо перевести дух и выбираться. Только вот как?

Стараясь не делать резких движений, я повернул голову — чуть сбоку, буквально в метре от меня торчала коряга. Наполовину утопленная, но коряга. Я потянулся к ней — не достал. Тогда я ещё больше лёг грудью на воду и стал ползти, передвигая при этом ногами. Каждое движение давалось с усилием — болото не отпускало. С каждым маленьким шажком я уходил под воду всё сильнее, но при этом с каждым шагом я приближался к коряге.