Я отпил остывший кофе. Нужно было срочно связаться с Тимуром и предупредить его. А ещё — готовиться к визиту «гостей» в Угрюм. Демидовы не из тех, кто прощает непокорность.

С этими мыслями я откинулся в кресле лобби отеля, наблюдая за потоком людей в холле. Внезапно в кармане завибрировал магофон. На экране высветилось имя Артёма Стремянникова.

— Прохор Игнатьевич? — в голосе банкира слышалось едва сдерживаемое возбуждение. — У меня для вас отличные новости!

— Слушаю вас внимательно, — ответил я, выпрямляясь в кресле.

— Размещение прошло… как бы это сказать… феноменально! — Артём явно подбирал слова. — Сначала, признаться, было туговато. ВИП-клиенты отнеслись к вашим облигациям довольно прохладно. Воевода из Пограничья, двадцать процентов годовых — многим показалось слишком неестественно и рискованно.

Я усмехнулся. Предсказуемая реакция столичных денежных мешков.

— Но потом случилось чудо, — продолжал банкир. — Когда несколько инвесторов за час выкупили восемьдесят две тысячи из ста, остальные клиенты очень оживились!

— И кто же оказался счастливчиками? — поинтересовался я.

— Во-первых, Магистр Сазанов Пётр Антонович из Смоленской академии. Взял на пять тысяч. Сказал, что следит за вашей деятельностью и верит в перспективы магического образования в Пограничье.

Интересно. Академик, инвестирующий в того, кто бросил вызов Академическому совету. Либо дальновидный человек, либо имеет свои планы.

— Вторым был купец первой гильдии Золотарёв Семён Кузьмич, — продолжал Артём. — Тоже пять тысяч. У него торговые интересы в Пограничье, видимо, рассчитывает на будущее сотрудничество.

Логично. Умный торговец всегда ищет новые рынки сбыта.

— И последние восемь тысяч взяла… — банкир сделал театральную паузу, — Баронесса Вержбицкая Бронислава Якубовна. Вдова, между прочим. Сказала, что ей импонирует мужчина, способный защитить своих людей.

Я поморщился. Только романтически настроенных аристократок мне сейчас не хватало. А чего миг прозвучавшая фамилия всколыхнула во мне воспоминание о зачистке Мещёрского капища. Одна из погибших там геоманток принадлежала к ратной компании Перун и роду Вержбицких. По крайней мере, так её идентифицировала Василиса. Интересно…

— Итого сто тысяч размещено полностью. За вычетом нашей комиссии в три процента на ваш счёт поступило девяносто семь тысяч рублей. Поздравляю!

Я открыл банковское приложение на магофоне. Действительно, баланс показывал внушительную сумму. Теперь можно было спокойно расплатиться за боеприпасы.

— Благодарю вас, Артём Николаевич. Без вашей помощи я бы не справился так быстро.

— Всегда рад помочь, — в голосе банкира слышалась искренность. — Знаете, я редко вижу людей, готовых залезть в долги ради защиты других. Обычно все думают только о собственной выгоде.

— У меня просто нет выбора, — ответил я. — Либо я защищу своих людей, либо меня и их не станет. А мёртвые долги не платят.

Собеседник нервно рассмеялся:

— Мрачновато, но логично. Удачи вам, Прохор Игнатьевич. И… постарайтесь выжить. Мне бы не хотелось списывать эти облигации как безнадёжный долг.

Завершив разговор, я поднялся и направился к лифтам. Через полчаса у меня назначена встреча с Квашниным, и опаздывать было нельзя.

Кабинет министра военной промышленности встретил меня всё тем же запахом машинного масла и пороха. Чиновник сидел за столом, изучая какие-то документы. При моём появлении он поднял голову и усмехнулся:

— А, явились, Прохор Игнатьевич! Ну что, готовы оплатить остаток заказа? — его глаза блеснули насмешливо. — Или мне звонить Игнату, чтобы он раскошеливался? Хотя вряд ли старый скряга обрадуется такому повороту.

Я молча достал чековую книжку и начал заполнять чек на пятьдесят семь тысяч рублей. Квашнин наблюдал за моими действиями с нарастающим удивлением.

— Вот, — протянул я ему заполненный чек. — Остаток суммы, как и договаривались.

Министр взял чек, внимательно изучил его, словно проверяя подлинность, затем откинулся в кресле:

— Надо же. А я был уверен, что у вас не хватит средств. Откуда деньги, если не секрет?

— Инвесторы, — коротко ответил я. — Нашлись люди, готовые вложиться в будущее Пограничья.

— Инвесторы? — Квашнин приподнял бровь. — В захолустную деревню перед Гоном? Либо вы чертовски убедительны, либо эти люди совсем потеряли чутьё к деньгам.

— Возможно, они просто видят дальше сиюминутной выгоды, — парировал я.

Министр хмыкнул и спрятал чек в ящик стола:

— Ладно, фуры уже добрались до этого вашего… Угрюма.