— А если, скажем, муж бьет жену или жена пристрастится к алкоголю? — не унимался архимаг.

— Муж бьет жену?! — едва сдержал смешок Стросс. — Как думаете, зачем ей нож на поясе? Да она прирежет его ночью, вот и всё! Эти ортодоксальные мистрисс — настоящие бестии! Это не затурканные женушки оптиматских мастеровых или вилланов… А что касается алкоголя, так пьяницу скорее всего отправят в монастырь, без всякого развода, а детей мужу помогут смотреть родственники. Ежели он такой идиот, что у него жена спилась — зачем ему вторая? Вот так они думают.

— Оригинально!

— Не менее оригинально, чем петь нерифмованные тексты… — пробурчал магистр Стросс.

— Чш-ш-ш-ш! — повернулась в их сторону какая-то тарвальская пожилая горожанка. — Допустили магиков на такую важную церемонию, а они языком чешут! Разговаривающим в храме посылаются скорби!

— Так мы не в храме! — попробовал спорить архимаг, но наткнулся на сердитый взгляд почтенной матроны, и с некоторым холодком у позвоночника отметил, что ее сухонькая, но крепкая рука цепко сжимает рукоять ножа. И поэтому пошел на попятную: — В конце концов, что есть весь мир как не Божий храм?

Магистр Стросс с удивлением покосился на архимага:

— Так вы и ортодоксом заделаетесь, м?

— Я теист! — уголком губ прошептал Альтамира.

Синхронно повернувшиеся в его сторону головы коллег по магическому цеху с ошарашенными выражениями лиц были вполне логичным результатом такого признания.

— Имеешь ли ты, Рем Тиберий Аркан, намерение доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в жену эту Габриель, которую здесь пред собою видишь? — спросил Флавиан строго.

— Да, имею, — решительно кивнул Аркан.

— Не давал ли обещания иной невесте? — испытующе глянул на него брат.

— Нет у меня никаких других невест, — улыбнулся Рем.

— А ты, Габриель Атерна, имеешь ли намерение доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в мужья этого Тиберия, которого здесь пред собою видишь?

— Да, только его и никого больше, и уже очень давно! — в обычной непосредственной манере заявила Габи.

— Не давала ли обещания иному жениху? — Флавиан глядел на почти невестку весело и с явным одобрением.

— Нет, не давала!

— Есть ли здесь кто-то кто может назвать причину, по которой Тиберий и Габриель не могут стать мужем и женой? — обратился к народу священник.

— Пусть только попробуют, — тихо, но отчетливо проговорил Буревестник, лязгнув мечом в ножнах.

Из толпы вооруженных ортодоксов послышались одобрительные смешки в ответ на его жест.

— Нет? Что ж… — приняв из рук у служек две герцогские короны: большую и поменьше, Флавиан Аркан провозгласил: — Венчаются чада Божии Тиберий и Габриель во имя Господа нашего, Творца миров, Владыки Света и Огня!

И надел их на головы новобрачных, и под громогласный торжественный гимн повел их вокруг алтаря.

Наконец-то они сидели рядом — как и положено мужу и жене, и держали друг друга за руки, и пили, и ели, и ухаживали друг за другом, и вставали всякий раз, когда очередной важный и знаменитый гость подходил к ним — под большой белый навес, чтобы поприветствовать, одарить и поздравить.

Первыми поздравляли родители. По обычаю, отец и мать невесты дарили отрез ткани — для пеленок и постелей будущим внучатам, и тут Атерна расстарался — огромные рулоны с шелком, прочным сукном, льняными выбеленными полотнищами вносили двадцать или тридцать мужчин. Рем переглядывался с Флоем и они оба беззвучно смеялись: слишком хорошо им было известно, куда пойдет это богатство.

— Ты чего? — ткнула его в бок Габи.

— У нас тут новая эскадра, — непонятно ответил молодой муж.

Старый Аркан явился с трехметровой пикой в руках. Древко ее было из черного дерева — прочного, как гномская сталь, а наконечник и подток — из драгоценного небесного металла.

— Мечи мой сын добыл себе сам, как и жену… — довольно осклабился Деспот. — По ортодоксальному обычаю родители жениха одаряют новую семью оружием, и потому, сын — вот тебе новое основание для боевого знамени. Оно у тебя хорошее, страшное, как и подобает Аркану. Теперь штандарт в твоих руках станет не только символом, но еще и грозной силой против врагов Бога и верного Богу народа… А тебе, моя новая дочка, я вручаю этот кинжал — из того же металла. Защищай мужу спину, береги семейный очаг, не давай никому спуску, ты теперь — Габриель Атерна-Аркан, и половина из тех, кто услышит об этом захотят тебя убить, а вторая половина — будет готова умереть за тебя. Теперь я — счастливый человек, все мои дети — солидные люди, и я могу спокойно помирать…

— Но-но-но, отец! — шутливо погрозил пальцем Буревестник. — Ты еще моих внуков будешь учить держаться в седле! Да и вообще — не сметь складывать с себя полномочия Деспота, пока мы, твои сыновья, не выстроим заново нашу Империю!

— Вот как? — было видно, что Сервию Тиберию Аркану слышать это безумно приятно. — Видели? Видели какой у меня сын? И что мы скажем ему в ответ? Что скажем?

— С нами Бог! — откликнулись гости и заколотили кулаками, кубками и столовыми приборами. — А мы — с Арканами! Виват, Аркан!