В это время я увидел того самого авторитета. Он вышел из здания, и в малиновом пиджаке выглядел совершенно нелепо.

Мой метательный нож вошёл прямо в глазницу мордоворота, и тот рухнул на асфальт. Я сразу же выскочил из автомобиля и сделал несколько шагов в сторону опешившего авторитета и его банды, швыряя под ноги злодеям огненную яму.

Очень удачно расположились бандиты. Автомобиль вместе с десятком телохранителей авторитета рухнули в образовавшуюся на асфальте дыру. В эту ловушку я добавил ещё один символ, замедляющий. Теперь яма открывалась не на три-четыре секунды, а на пару минут.

Юра Трутнев замер, оставшись в одиночестве, и его рука потянулась к подмышке, откуда показалась кобура оружия.

— А вот этого делать не нужно, — ответил я, доставая гильотину и приводя её в боевой режим.

— Подожди… граф, всё нормально! — вскрикнул авторитет. — Без претензий! Я готов всё забыть.

— Зато я не готов, — я мрачно взглянул на Трутнева. — Твоё последнее слово.

— Ты понимаешь, какие у тебя будут проблемы, граф? — авторитет попятился, стараясь не провалиться яму. Оттуда вылетел сноп пламени, и Трутнев отшатнулся, пригнулся, выхватывая пистолет, и выстрелил мне в голову.

Пуля отлетела от моего лба, будто плюшевая.

— Да как?! Твою ма-а-ать, — забормотал авторитет, выстрелив ещё раз, но пуля пролетела мимо уха.

— Прощай, Юра, — я вырубил его одним ударом, затем накинул на его голову гильотину, нажимая на красную кнопку.

— КЛАЦ! — раздалось в ответ, и посылка запечаталась.

Я столкнул обезглавленное тело в яму, которая медленно начала затягиваться. А затем направился в сторону автомобиля, возле которого стоял побледневший Владимир.

— Ты сделал это… — пробормотал водитель.

— Иначе он бы не успокоился, — ответил я, кидая на заднее сиденье ящик с головой Трутнева, и садясь в переднее пассажирское кресло. — Да к тому же это знак всем остальным авторитетам, что со мной шутки плохи…

— Поехали отсюда, а то кто-то вышел из того здания, — махнул в сторону Владимир.

Я заметил нескольких человек. Один из них держал трубку возле уха, ещё двое что-то объясняли ему.

— Да, нам пора, — ответил я, и мы выехали из проулка.

— Всё-таки поражаюсь, Иван, твоим действиям, — уважительно взглянул на меня водитель. — Нечасто встретишь настолько профессионально подготовленного человека, и бесстрашного. Будто тебе не восемнадцать лет, а целых сорок.

Шестьдесят пять. Столько мне было, когда я погиб в своём мире. И ещё прожил бы столько же, если бы не эти чёртовы боги.

— Все боятся, Володя, — улыбнулся я. — Просто немногие могут управлять своим страхом.

— Но ты настолько делал это привычно… — продолжил Владимир.

— Я быстро схватываю, да к тому же учитель у меня был что надо, — улыбнулся я водителю. — У тебя есть чем написать послание Зацепину?

Владимир кивнул, передавая мне фломастер.

Когда я справился, мы поехали в сторону загородного дома Зацепина. Рона и в этот раз провела нас по следу. Проезжая мимо, я открыл окно и перекинул гильотину через ворота княжеской усадьбы.

А затем мы отправились обратно, домой.

Загородная усадьба Зацепина, в это же время

Услышав металлический грохот во дворе, князь вздрогнул.

— Посмотри, что там! — крикнул он одному из своих телохранителей.

Спустя пару минут, тот принёс коробку, на которой было написано: «ПРИВЕТ ОТ ЮРЫ ТРУТНЕВА».

— Давай сюда, — улыбнулся Зацепин.

Неужели получилось?! Авторитет выполнил своё обещание. Теперь князь ему обязательно переведёт приличную сумму. В знак благодарности.

Когда коробка оказалась перед Зацепиным на журнальном столике, князь приготовился. Палец нащупал красную кнопку и нажал, но ничего не произошло. Как же эта фиговина открывается?

Князь нажал на белую, но коробка не открылась.

— А, понятно, — он вспомнил, что ему сказал в сообщении Трутнев. Надо нажать на две кнопки одновременно.

Средним и указательным пальцами князь нащупал кнопки, затем нажал, и одна из створок растворилась. Изнутри показалась голова.

Князь Зацепин всмотрелся в мёртвое лицо, а затем… испуганно закричал, вскакивая с кресла.

Доехав до поместья, я увидел, насколько быстро бригада Егора возводит дом медитации. Под светом фонаря стояло возведённое строение, правда, ещё без крыши.