— Почему? Позволь поинтересоваться, — тоже с легкой дозой яда спрашивает Геннадий.

Учитель слегка, но как-то грустно, улыбается.

— Ген, ты когда последний раз в бою был?

Ректор слегка морщится.

— Причем здесь это, Борь?

— Тогда ещё один вопрос: а когда ты в последний раз занимался магией для удовольствия? Потому что хотелось. Потому что придумал что-то новое, а? — снова уточняет Кошкин.

Геннадий Егорович жует губами.

— Да времени не хватает… — внезапно оправдывается.

— Вот, и я про это. Сейчас говоришь — времени не хватает. Потом — жизнь прошла. Ген, я на место ректора не пойду даже если будешь настаивать. А уж бороться за него — тем более из разряда невозможного. — Оборачивается ко мне. — У меня есть ученик. Познакомься — Максим. Сдал экзамен, твоим, между прочим, преподавателям. Так что даже оспорить не сможешь. Результаты экзаменов уже направлены в Министерство. Так что тут я прикрылся. Нет, Ген, ты меня восстановишь. И парня возьмёшь. И гейс мне закроешь.

— Судя по бумагам, он о магии узнал только полгода назад, — замечает ректор.

— Значит, всё-таки бумаги ты его смотрел! — чуть усмехается Кошкин.

Геннадий Егорович бросает на меня взгляд.

— Смотрел, — признаёт ректор.

— Тогда в связи с чем это странное представление у дверей?

— Кто знает? А вдруг бы ты сдался? — пожимает плечами ректор.

— Я тогда не сдался, когда ты был сильнее меня на ступень. И сейчас не сдамся — мы как минимум сравнялись. А может быть, я уже и перегнал тебя. В силе магии — как минимум мы равны, а в опыте — я тебя уже превосхожу с большим отрывом, Ген.

Кошкин явно получает удовольствие от лёгкого хождения по грани, но границ не переходит. Ректор может быть неприятным противником, если вдруг что. Да и просто потом в его силах с запасом доставить мне неприятностей. И наставник это понимает.

— Ну попытаться я все же должен был.

— Действительно. Но, знаешь, Гена, мы каждый пошли своим путём. Тогда было — тогда. Сейчас — это сейчас. Мне нет дела до власти. Перегорел. Менять образование — тоже не хочу, перегорел опять же. Хотите учиться по-старому — ваше право. Никого в светлое будущее я больше не тяну.

— Повзрослел ты, Борь, — кивает ректор.

— Может быть. Но скорее — поумнел. Сейчас я сам выбираю себе учеников. Надо сказать, если бы не обстоятельства, я бы здесь оказался немного раньше. Но рад, что всё сложилось как сложилось.

— Ладно, ты прав. Парня твоего я смотрел. — Ректор лезат в стопку бумаги и достает папку. Открывает. — Результаты у преподавателей уточнял. И даже с каждым поговорил, чтобы понять, как сдавался экзамен.

Ректор поворачивается ко мне:

— Максим?

— Да, добрый день, — отвечаю. Разговор у наставника с ректором начинается как-то вдруг, и поздороваться я не успел.

— Добрый-добрый. Ты, в самом деле, создаёшь артефакты волевым способом?

— Да, создаю, — соглашаюсь. — Я пока не очень понимаю, почему это так удивляет людей, но да — могу.

— Почему удивляет? А тебе твой наставник не сказал? — Чему то улыбается ректор.

Обмениваемся с Кошкиным взглядами.

— Ну, теперь уж сказал «а» говори «б», — вздыхает Борис Васильевич. — Я не хотел говорить, пока он не наработает навык. А сейчас уже не важно.

— Не ожидал от тебя такой терпеливости, — ректор переводит взгляд на меня. — На моей памяти ты второй артефактор, который может это делать. Первый уже давно не с нами — о нём остались только исторические данные. Именно поэтому сейчас артефакторы знают, что это возможно, вот только никто не может повторить. Либо не находят свой материал, либо… хотя подожди-ка. У меня в записях было: ты тоже работаешь с ньямалем?

— Да, — подтверждаю.

— Вот и твой предшественник работал только с ним. Может быть, всё-таки дело в металле, а не в пути? Но даже несмотря на это, артефакты из ньямаля никто до тебя повторить не смог. Сейчас — может быть.

— Существуют артефакты из ньямаля? — удивляюсь.

— Ну а ты думаешь, почему они такие дорогие? Конечно. Их немного осталось. Сейчас с ним работает очень мало мастеров, потому что стандартным способом артефакты из ньямаля почти не получаются. Известно порядка сотни настоящих артефактов — это то, что оставил твой предшественник. Остальное — жалкие поделки. Так что да, добро пожаловать в Академию.

— Интересный подход, — удивляюсь.

— Ничего интересного. Но то, что ты второй, кто работает с этим материалом, говорит именно об этом.