— Как же так… Я ведь действительно не помню что было после того, как ты стал кричать на Кьяру… Помню как ты выходил из палаты родителей, помню как мы спускались на лифте, а потом… Потом мы выходим на улицу и едем домой на этом ужасном Ночном рыцаре...

Я замотал головой как китайский болванчик, после чего встал, обошёл стол, и усевшись рядом с Августой, взял её за руку, тихо продолжая свой рассказ:

— Нет, бабушка, все было совсем не так. После выхода из палаты я действительно налетел с претензиями на Кьяру, услышав которые она созналась, что на моих родителях помимо обычного лечения проводились ещё и эксперименты свежесозданных лекарств.

Нас с тобой это очень озаботило, а когда мы узнали с тобой список лекарств, которыми пичкают маму с папой и посчитали их стоимость, то у нас очень сильно не сошёлся полученный результат и мы приняли то самое ошибочное решение — идти разбираться к главному врачу, которым как раз таки и является старший Уизерби.

Когда мы зашли к нему в кабинет и ты сходу начала предъявлять претензии — он при помощи Авроры разделил нас, после чего ты осталась с ним один на один.

Меня не было не больше десяти минут, но этого времени Гектору вполне хватило, чтобы успешно «решить» все вопросы и выставить тебя за дверь.

Смею заметить, что состояние у тебя в тот момент было настолько паршивым, что я даже не захотел рисковать лететь домой при помощи трансгрессии, и убедил тебя, что было бы гораздо лучше и безопаснее добираться на Ночном рыцаре!

Все эти слова я говорил очень воодушевлённым тоном, и объяснялось это очень просто. Чем больше я говорил, тем ярче горели глаза Августы, в которых удивление и непонимание постепенно сжигались волной неудержимой ярости, сметающей всё на своём пути.

— Да… Кажется… Кажется я начинаю вспоминать! Я действительно зашла туда… Зашла прямо к нему в кабинет. Эмоции внутри меня бурлили и решимость разобраться в этом вопросе зашкаливала за все пределы. Я зашла и сразу же увидела Гектора. Он вальяжно сидел за своим столом и улыбался своей фирменной улыбочкой…

Не выдержав этого зрелища я практически с самого порога начала говорить… Говорить о выставленных счетах, о отсутствии лечения, требовала каких-то решительных действий, а потом… — Тут бабушка замолчала, ее лицо несколько побледнело, но она всё-таки смогла окончательно сломить установленный ментальный блок:

— Потом я вышла из его кабинета. И… — Она подняла на меня растерянный взгляд, в котором мелькал настоящий ужас от осознания произошедших перемен. — И ничего. Ничего не помню. Только всепоглощающее ощущение спокойствия, которое заставляло думать будто… будто все в порядке. Будто вопрос решен. Я вышла из его кабинета, и увидела там тебя… — Закончила Августа, глядя прямо в мои глаза большими глазами, которые буквально молили меня опровергнуть то, что она сейчас тут наговорила.

Мне очень хотелось успокоить бабушку, и сказать, что всё это — не более чем плод её больного воображения, однако мне реально надоело тянуть всё в одиночку, поэтому я безжалостно продолжил лупить правду, такой, какая она есть:

— Да, ты вернулась ко мне, Ба, — сказал я тихим, голосом, который практически переходил в шёпот. — Но ты была… другой. Совсем не такой, какая была до визита в кабинет Гектора. Твои глаза были пустые, очень похожие на глаза родителей. Ты улыбалась, но эта улыбка была совсем не твоей. Она была как будто приклеена к твоему лицу, что выглядело даже несколько жутковато.

Когда я спросил про итог вашей беседы, ты сказала, что Гектор рассказал тебе про состояние Фрэнка и Алисы, что у них есть положительная динамика, и что он очень сильно интересовался мной. И всё… Больше… больше ты не возвращалась к этому разговору, как будто его и не было. Как будто вся твоя ярость, решимость и переживания за сына с невесткой просто взяли… и испарились.

Бабушка несколько мгновений помолчала, после чего неожиданно буквально прошипела:

— Обливиэйт! Эта продажная тварь накрыла меня обливиэйтом, навсегда попытавшись забрать часть меня!!! Ненавижу!!!

Она бушевала ещё несколько минут, но в силу того, что по характеру моя бабушка была хоть и весьма тяжёлым, но предельно логичным человеком, то достаточно быстро смогла взять себя в руки, после чего подняв на меня разочарованный взгляд, буквально провыла:

— Почему ты молчал, Нев?! Почему позволил этому ублюдку так поступить со мной?!

— А что бы я мог сделать, бабушка?! — не менее эмоционально ответил я, а затем сразу продолжил, впервые за всё время существования в этом мире говоря именно то, что думаю:

— Потому что я, черт возьми, боялся, Ба! — я наконец сбросил оковы переживаний за эту боевую старушку и продолжил лупить:

— Я боялся, что если ты узнаешь правду, то сразу же снова рванёшь к нему! Станешь обвинять, требовать и призывать к ответственности за свои поступки! А этот Гектор — он глава целого мать его рода! Он сильный, у него связи, и он уже очень доступно показал, что способен на любую подлость!

Мне казалось, что если ты пойдешь к нему — он легко мог сделать с тобой что-то еще хуже, или вообще заставить замолчать навсегда, а я очень не хочу оставаться полным сиротой…. Я был испуган, не понимал что происходит, но буквально чувствовал, что надо как можно быстрее уводить тебя из того места, и сделал это.