— Бабушка? Что произошло?

Августа вскинула на меня взгляд раненой лани, после чего разъяренно воскликнула:

— Когда я потребовала собрать Визенгамот, меня отчитали как сопливую девчонку! Видите ли уважаемые главы родов не будут подрываться по первому требованию других участников собрания, даже если их причины исключительно важны.

Три чёртовых дня! Это самое минимальное, чего мне удалось добиться с учётом всего оставшегося влияния нашего рода! И это ещё хорошо, что получилось сделать так, чтобы причина собрания осталась в тайне, иначе этот засранец Уизерби…

Я на это просто без слов подошел и обнял бабушку, которая словно только этого и ждала. Тугая пружина самоконтроля, до скрипа натянутая внутри неё, разлетелась на тысячи осколков, и эта великая женщина просто взяла и расплакалась, выражая через эти слёзы всю боль и разочарование от несправедливости мира, окружающего её и её семью.

***

Три дня спустя Августа Лонгботтом, облаченная в траурную элегантную мантию цвета воронова крыла с серебряными вышитыми геральдическими львами, стояла в центре зала № 10 в подземелье Министерства магии. Воздух внутри этого зала гудел от шепота и множества удивленных возгласов, в которых читалось явное непонимание и недоверие. Сама идея внепланового собрания по инициативе одного из членов казалась многим верхом наглости, и даже председатель Альбус Дамблдор, смотрел на нас поверх полумесяца своих очков хоть и с некоторым интересом, но помимо этого там легко читалось выражение глубокого неодобрения.

— Мадам Лонгботтом, — его скрипучий, но не лишенный власти голос с лёгкостью разрезал гул множества голосов. — Вы использовали чрезвычайную статью Устава, чтобы созвать это собрание. Основания для этого должны быть действительно исключительными. Изложите нам пожалуйста суть.

Августа даже не дрогнула от такого не дружелюбного тона. Ее трость с волчьим набалдашником уперлась в каменный пол с таким звонким стуком, что несколько волшебников вздрогнули, после чего она начала холодным и резким голосом, который моментально заставил замолчать последние перешёптывания:

— Основания, господин Председатель, более чем исключительны. Я обвиняю Гектора Уизерби, главного целителя при госпитале Святого Мунго, в систематическом хищении средств, выделенных на лечение пациентов, включая моего сына и его невестку, Фрэнка и Алису Лонгботтом!

Сразу после этого в зале повисла напряженная тишина, быстро сменившаяся ропотом недоверия. Гектор Уизерби, сидевший на скамье обвиняемых, принял такое растерянное выражение лица, что при взгляде на него — все обвинения Августы выглядели нелепыми и смешными.

— Это… это чудовищная клевета! — запинаясь, выкрикнул Уизерби, вскакивая со скамейки. — Я… я честно служу госпиталю на благо магического общества! Я ничего не крал!

— Прошу тишины в зале! — рявкнул Дамблдор, но при этом его взгляд скользнул по Августе с плохо скрытым скепсисом. — Мадам Лонгботтом, столь серьезные обвинения требуют неопровержимых доказательств. Что вы можете предъявить в подтверждение своих слов?

Августа не стала тратить слов. Она махнула заранее оговорённым жестом в мою сторону, сразу после чего я вскрыл ларец, где на бархатной подушке лежал кирпич, полученный от французского мага. Во время заседаний Визенгамота строго настрого запрещалось пользоваться магией, поэтому она повернулась к председателю, и максимально нейтральным голосом произнесла:

— Вот, господин Председатель. Здесь все мои доказательства. Используйте заклинание проекции, и тогда каждый, кто сидит в этом зале, получит возможность лицезреть всю грязь и все преступления человека перед вами. Дамблдор только хмыкнул, но всё-таки выполнил требуемое, сразу после чего из принесённого мной камня вверх выстрелил серебристый луч света, который преобразовался в окно, где появилась та самая схема, которую я уже однажды видел.

Камень показал все: «Аурум Инк.», офшоры Ньюта, Швейцарский Магический Депозитум на имя Г.У., а затем — страшные детали, добавленные Ренаром: переводы на покупку запрещенных артефактов, ингредиентов для Темных зелий, и, наконец, отмытые галлеоны, уходящие на счета групп, известных своей террористической деятельностью против магглорожденных.

Демонстрация была впечатляющей, и я уже предвкушал волну негатива, который обрушится на Уизерби, однако реакция присутствующих была совсем не той, на которую мы с бабушкой надеялись. Вместо шока и гнева я с всё возрастающим изумлением слышал нарастающий гул недоверия, и множество шепотков, наполненных сарказмом и искренним недоумением.

— Мадам Лонгботтом, — подал голос Люциус Малфой, сидевший в первом ряду. Его платиновые волосы и холодные глаза, направленные на нас, излучали презрительное спокойствие. — Не спорю, у вас получилась просто потрясающая визуализация, но позвольте усомниться в… интерпретации. Гектор Уизерби? Мастер финансовых махинаций международного масштаба и связующее звено с террористами? — Он мягко рассмеялся, после чего отрезал:

— Это кажется столь же вероятным, как и то, что этот юноша, — кивнул он в мою сторону, — вдруг станет победителем Тёмного Лорда. Не кажется ли вам, уважаемые члены Визенгамота, что сейчас мы с вами наблюдаем… крик отчаяния? Лечение в долгосрочном стационаре Святого Мунго, особенно такого… специфического характера, как у Фрэнка и Алисы, требует астрономических сумм. Даже состояние древнего Дома Лонгботтомов не бесконечно, и когда золото на исходе… Что может быть удобнее, чем обвинить скромного целителя в грандиозной краже? Особенно если этот целитель… ну, скажем так… Не обладает даром красноречия в свою защиту.