— Телесных наказаний за отказ от работы, — поморщился я. Вечно меня не так понимают. — Ладно, пошли посмотрим на этих драчунов.

Мы вышли из дома и прошли по главной улице чуть ниже, ко въезду в город. Там прямо сейчас на коленях стояло пятеро человек, четверо мужчин и одна женщина, причем помятыми были по большей части были именно мужчины. И почему-то я не удивился, увидев именно ту девицу, что приметил раньше, с длинными черными волосами, собранными в хвост, и старым шрамом на лице, идущим от подбородка к виску. Фигура у неё была хоть и мускулистой, но не потерявшей женственности. Вот ещё бы чуть-чуть, и стала бы слишком мужиковатой, а так прям по границе проходит. У неё тоже была кровь на лице, но не так много, как на заплывших рожах мужчин.

Рядом с пятеркой провинившихся стоял Борис и ещё пара ребят-стрелков с мушкетами, терпеливо дожидаясь меня и моего суда.

— Ну и что тут у нас? — спросил я, оглядывая людей.

— Драка, Ваше Благородие, — повторил за Лёней Борис.

— Из-за бабы?

— Ага, только эта баба их и побила.

Я хмыкнул.

— Одна?

— Ага.

— Ладно, а теперь давайте детали, — приказал я.

— Да мы никого не трогали Ваш’Благородие… — заговорил один из мужиков. — Налетела эта стерва и как начала кулаками махать.

— Вот просто так взяла и налетела?

— Да она…

Я жестом остановил мужчину и подошел к черноволосой.

— Ну а ты что на это скажешь?

— Эти ублюдки девушку зажали в углу, из рабынь. Прохода ей не давали. Если бы я не вмешалась, они бы её по кругу пустили.

Я отступил и перевел взгляд на других.

— Это правда?

— Да брешет она! Была девчонка, но она и сама не прочь была, Ваш’Благородие! Заигрывала с нами, глазки строила, — заговорил всё тот же мужик и гаденько так заговорил, что мне аж тошно стало. — Но мы бы её не обидели. Самой бы понравилось. Осчастливили бы деваху.

Черноволосая на этих словах скривилась так, что казалось, сейчас её стошнит. А вот мое лицо было каменным и не предвещающим ничего хорошего.

— Осчастливили бы… — повторил я за мужчиной, чувствуя, как внутри разливается ярость.

— Конечно! — заулыбался он. — Мы ж все понимаем, бабам тоже ласки надо! Мы её, она нам, взаимовыгодный обмен! О!

Слово взаимовыгодный он еле выговорил.

Не знаю, что меня больше злило, сам их поступок или непонимание, что они сделали что-то столь неправильное. Я сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с собой, но нет… не смог. Медленно достал из кармана монетку. Она приподнялась над моей ладонью и тотчас словно пуля сорвалась вперед, врезалась мужчине между глаз и пробила череп. Тот с открытым ртом рухнул на мостовую, заливая её кровью.

Сделал ещё один глубокий вдох. Кажется, немного отпустило.

Я встал напротив оставшихся трех и опустился на колено, чтобы быть с ними на одном уровне.

— Слушайте сюда, уроды, если бы у меня сейчас было больше свободных рук, то вы бы присоединились к своему дружку. Но хочу, чтобы вы запомнили сегодняшний день. С женщинами у нас так не обращаются. Либо по любви, либо никак. С этого дня ближайшие полгода вы работаете без зарплаты, лишь за еду, но при этом должны быть в числе самых усердных работников. Будете отлынивать, попробуете сбежать или устроите нечто подобное сегодняшнему — отправитесь на прогулку за город, ночью. А пока пятнадцать плетей, и раны сразу не обрабатывать. Пусть помучаются, заодно работы им найдите потяжелее.

Последние слова были обращены уже моим подчиненным. Пусть Борис проконтролирует за исполнением.

— Что же до тебя, — я встал над женщиной, — тебе пять плетей.

— За что?! — воскликнула она.

— За то, что я сегодня лишился пары рабочих рук и за самосуд.

— Мне что, нужно было стоять в сторонке и просто смотреть? — прорычала женщина.

— Нет, тебе нужно было бежать и говорить об этом ему или ему, — я указал сначала на Бориса, затем на Леонида, — или мне лично. Драк я у себя не потерплю, вне зависимости от причины. Мы бы с ними сами разобрались, без самоуправства. Ясно?

— Да, Ваше Благородие… — женщина опустила взгляд.

— Хорошо, но от пяти плетей это тебя не спасает. Но ей раны обработайте сразу, позовите для этого Алину, когда проснется, — последнее я приказал Борису, и тот утвердительно кивнул.

Было немного обидно за женщину, я её прекрасно понимал, а ещё она мне даже понравилась, но самоуправство надо пресекать, даже если оно вызвано благородными побуждениями, а то так и до «охоты на ведьм» недалеко.

На этом мой суд закончился, и все поспешили исполнять указания. Четверку провинившихся повели бить плетью, а труп с монетой в голове отправили на сожжение. Вот же ж… Так испортить настроение с утра пораньше. Удивительно, как я всех четверых не прикончил одной монетой. Повезло в том, что им хватило ума молчать и смиренно принимать наказание, а не демонстрировать полное отсутствие раскаяния.

За ударами плетью пришли понаблюдать многие, и Борис специально для всех присутствующих озвучил причины наказания, громко и ясно, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в том, что они это заслужили, а заодно это будет предостережением тем, кто решит повторить их проступки.

Я наблюдал за этим со стороны, попивая травяной чай, который мне приготовила Софья. Сразу стало немного лучше. Хотя я бы предпочел немного кофе, но тут с ним некоторые проблемы.

Примерно через час после того, как последний из провинившихся был наказан, ко мне внезапно подошла та самая женщина со шрамом на лице.