— Ну как ты здесь? — спросил я.

— Хочешь, посиди со мной, узнаешь, — нейтрально ответил он. — Что, пришёл предлагать мне свободу взамен на что-то?

Я смотрел на него, а потом кивнул своим мыслям и ответил:

— Пошли.

— Куда? — Михаил хмуро посмотрел на меня.

— Ну не на казнь же, — усмехнулся я. — Не дело это, держать тебя только здесь. Ты не помнишь и всё ещё не веришь, но мы были товарищами, даже больше, пока не произошёл весь этот инцидент.

Михаил встал, подозрительно смотря на меня. Я спокойно посмотрел ему в глаза и добавил:

— Не вздумай выкидывать ничего такого. Ты будешь под моим присмотром. Надеюсь, что сделать глупость не входит в твои планы на сегодня.

Я развернулся и пошёл к выходу. Крылов немного помедлил, но всё же тоже показался в дверях.

— Смелее, — подбодрил его и пошёл наверх.

По пути попросил горничную привести Алису, а также принести Михаилу верхнюю тёплую одежду.

Во время всего этого действия глаза Михаила выдавали подозрительность, но сам он выглядел более-менее спокойным.

— Папа! — закричала радостная Алиса, увидев мужчину.

Вот теперь он улыбнулся и подхватил её на руки. Кажется, она действительно влияет на него, причём в хорошую сторону.

Крылов одел в чёрное пальто, а Алису нарядили в белое детское пальто, белую шапку и тёплые ботинки.

Я спокойно пошёл на улицу, пока Михаил с дочерью на руках топал за мной.

На первом этаже чинили окно, выбитое Эйр. Диван уже куда-то утащили.

— Это место слишком опасно для Алисы, — хмуро произнёс Михаил. — Отдай мне дочь, и мы исчезнем навсегда!

— Не при Алисе, Михаил, — покачал я головой.

— Папа? — спросила девочка.

Я пошёл в сторону всё ещё не замёрзшего озера и присел на скамейку. Алиса не стояла на месте и явно была рада тому, что может побыть с отцом на улице. Она начала катать маленького снеговика, и Михаил не смог устоять, также присоединяясь.

Наблюдая за ними, я почувствовал тоску глубоко внутри. Не по мне это, держать его взаперти, хоть и понимаю, что Крылов может натворить дел, если его отпустить. Он всё ещё считает нас врагами.

Весело смеясь, эти двое сначала катали снеговика, а потом играли в снежки. Даже непривычно видеть Михаила таким. Раньше он всегда был собран и словно сжатая пружина, а сейчас смеётся.

Возможно, что из-за потери памяти, из-за того, что он, хоть и не сознательно, но всё же отпустил все свои проблемы, ему сейчас намного проще принимать дочь.

В прошлом он не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, чтобы обеспечить ей лучшее будущее. А теперь всё это стёрто, и он просто тоскует и радуется. Да, у него появились новые проблемы, но старых не осталось…

Резвились они долго, и я даже присоединился к ним под конец, показывая «магию». А именно то, что лепил снежки, не касаясь снега.

Всё ровно как тогда, когда я показал подобный трюк Ане, но только с пламенем.

Сидением в замке мы не ограничились и с моего разрешения Михаил «покатал» дочку. По воздуху, на своих крыльях.

Так мы провели часа два, а после Алиса явно устала и начала засыпать. Она столько энергии потратила на всё это, что у неё никаких сил и не осталось.

Её увели горничные, а я повёл Михаила вниз, в его «комнату».

Когда мы вошли внутрь, я спросил:

— Михаил, что скрывается за той рунной связкой?

Крылов, стоящий ко мне спиной, замер, и так стоял какое-то время, а потом обернулся, внимательно разглядывая меня.

— Ты попытался открыть её? — спросил он.

— Нет, — ответил я, присаживаясь в кресло. — Но кое-кто попытался. И даже больше, он смог нарисовать три из пяти.

— Что?! — Михаил аж словно задохнулся от возмущения. — И ты позволил ему это сделать?!

— Ну, как успел, так и остановил, — пожал я плечами. — Расскажи, что находится за той скрытой дверью, чтобы я понял, чего должен избегать.

Крылов какое-то время разглядывал меня, потому усмехнулся и покачал головой.

— Я ничего тебе не скажу. Можешь даже не надеяться. Могу лишь подсказать, что ты должен делать: залей там всё к чертям бетоном. Вообще весь особняк, и не приближайся к нему, а также никому не позволяй приблизиться.

— То есть дать такое предупреждение ты можешь дать, а рассказать, нет? — спросил я.

Михаил отвернулся к стене и какое-то время молчал, а потом всё же заговорил:

— Ты не имеешь никакого отношения к тому, что находится там, а значит и знать ты ничего не должен. Это будет лучше для тебя самого. И ещё кое-что. Не давай никому приближаться к тому месту. Это очень важно.