Инквизитор уже пребывал в своих мыслях. Сигимир всё это время пытался раскопать одну простую закономерность. Ведь вследствие своего расследования он выявил, что прорывы монстров напрямую связаны с войной между графом Злобиным и князем Дибровым. Причём, обе стороны: и Злобин со своими приспешниками, и Дибров выиграли из-за появлений монстров, а значит, наверняка были заинетерсованы.

Можно было бы решить, что именно Константин Пылаев является тем самым одаренным, что может призывать монстров из изнанки. Но тогда теряется смысл, для чего Викентьевы и Лисины готовили червоточины, и откуда в них взялось столько монстров высоких уровней?

Ведь не может быть такого, что обе стороны пришли к единому решению, что неплохо бы наслать тварей на своих противников. Причём действовали одними и теми же методами. Или они обратились к одному исполнителю?

Что-то здесь не складывалось. И инквизитор пока не мог понять, что именно.

Тремя днями ранее…

Граф Лисин и барон Викентьев встретились в кафе «На Соколиной горе». Именно Викентьев настоял на встрече на нейтральной территории. Он ожидал, что Лисин заподозрит что-то и начнет расспрашивать, от чего же они встретились именно там. Но, к его удивлению, Лисин очень легко согласился.

— Значит, ты капитулировал? — произнес граф, глядя на своего собеседника в упор.

— Отчего же капитулировал? — замотал Викентьев головой. — Я подписал с Пылаевыми мирное соглашение. К сожалению, мы не можем далее вести войну — для обоих родов это расточительно.

Лисин очень пристально глядел на Викентьева.

— И за сколько тебя купили, мой друг? — спросил он, криво усмехнувшись.

Викентьев едва не поперхнулся. Он уставился на графа округлившимися глазами.

— Ладно, не напрягайся так, — махнул рукой Лисин, видя, что Викентьев уже подбирает слова, чтобы начать оправдываться. — Меня это мало интересует. Ты лучше расскажи, что произошло. Я слышал, твоё поместье было осаждено тварями. Как это вышло? Я должен знать.

— Так понятно, что произошло, — едко ответил Викентьев — твари прорвались. Прорвались из червоточины! Вы меня не предупреждали, что может произойти нечто подобное. Я ведь делал всё по инструкции от тех культистов, которых вы мне прислали. Но они, видимо, лгали и вели какую-то свою игру. Либо у вас был иной план, о котором я не в курсе.

Лисин, глядя в упор на Викентьева, побарабанил пальцем по столу.

— Не совсем понимаю, мой друг, о чем ты говоришь. Вообще-то это ты ко мне пришел с этой идеей! Сказал, что у тебя есть какой-то план, связанный с тварями. И что ты хочешь сделать микропрорыв червоточины и наслать тварей на Пылаева и на Злобина. Я тебя отговаривал, но ты сказал, что сам знаешь, что делать. И принесешь мне результат в этой войне.

— Но как же? — стиснув зубы, изобразил удивление Викентьев. — Вы ведь сами мне этот план рассказывали, говорили, что делать, давали указания. Я вас не понимаю.

Лисин набрал полную грудь воздуха, выдохнул.

— Теперь понятно, как ты получил такое легкое избавление. Проиграл в войне, но чтобы не лишиться поместья, ты решил меня сдать! Что там у тебя? Микрофон? Решил подставить меня под свои грехи? Ты сам всё выдумал, а теперь хочешь спасти свою задницу и меня потопить. Так? — произнес Лисин с нажимом.

Викентьев побледнел.

— Как вы могли подумать такое? — выдавил из себя Викентьев.

Лисин же лишь фыркнул. Он этого никогда не сказал бы вслух, но ведь то же самое он пытался сделать и сам прямо сейчас. Ведь первым делом, когда он узнал о ситуации, то позвонил инквизитору с предложением сдать главного виновника всех проблем.

Лисин был уже в курсе, что инквизитор паладинского ордена прибыл в Братск, чтобы отыскать причины недавних прорывов тварей. И лучший способ избавиться от Викентьева, что слишком много знал, сдать его паладинам. Как только они бы его приняли, барону сложно было бы отвертеться. Лисин был осторожен и никогда лично не вел дела, только через посредников. Даже с культистами он общался через посредников. Один только дед Игнат знал, где жил Лисин, но эту проблему граф уже решил. Единственное, чего он не учел, что Викентьев поступится своими моральными принципами и сдаст Лисина первым. Каков подлец. Можно даже возмутиться!

— Что ж, — подвел итог Лисин, — боюсь, что между нами не может быть больше никаких дел. И поддержки от меня вы больше не добьетесь. Мало того, что вы затеяли незаконную игру, нарушая законы империи, так еще и решили меня подставить. Прощайте, Викентьев. Радуйтесь, что в честь нашей бывшей дружбы, я не буду объявлять вам войну и забирать то, что вы каким-то чудом смогли спасти в войне с Пылаевыми. В остальном, прощайте! — Лисин порывисто встал и вышел. Стоило отойти на десяток шагов, как он находу сорвал с себя маленький микрофон.

Где-то в паре кварталов от кафе помощники инквизитора, что слушали разговор, разочарованно выдохнули.

Они слушали оба микрофона, прикреплённый и к Лисину и к Викентьеву. Ведь они оба обратились к инквизитору — Лисин лично, а Викентьев через посредника, в лице Злобина.

— Да как так-то? Я думал, Лисин завалит барона, и мы его возьмем.

— А я все-таки надеялся, что мы Лисина прижмем. Было бы неплохо посадить этого злодея. Он у моего родственника деревню отобрал. И в назидание сжег три дома. Собственно, моего племянника дом и сгорел. Ненавижу этого чванливого графёныша.