Первый из трёх человек, кто мог бы помочь мне на суде, выбыл из игры. Остаются только Александр Щеблетов и Евгений Балашов. Хотя на первого надеяться не стоит. Слишком уж велика вероятность, что ему промыли мозги настолько, что он даже видеться со мной не захочет.

Я проскочил из главного корпуса ордена в небольшое здание, что располагалось на задворках лекарского комплекса. Щеблетов должен находиться там, поскольку именно в этом отделе занимаются вопросами финансирования лекарских изобретений и выплатами за патенты.

Когда я прошёл в здание, почти все его сотрудники отлучились на обед. Охраны в нём не оказалось, поскольку в эту часть комплекса редко кто забредает. Её найти-то даже трудно, поскольку она сокрыта чем-то вроде небольшой парковой зоны, сооружённой для сотрудников ордена.

И на этот раз мне крупно повезло. Если в главном корпусе я нашёл кого угодно, но только не Углова, здесь случилось всё в точности до наоборот.

Единственным человеком, который не ушёл на обед, оказался Александр Щеблетов. Он даже не заметил, как я вошёл в его кабинет. С его лба капал пот, а правая рука мужчины бегала по бумаге. Создавалось впечатление, что он сильно отстаёт от графика и пытается наверстать упущенное, пока остальные обедают.

— А вы изменились, Александр Анатольевич, — нарушил гробовую тишину я. — Исхудали. Питаетесь плохо, или на вас так повлиял стресс?

Щеблетов вздрогнул, чуть не перевернул ногами свой письменный стол, а затем выронил ручку и повалил на пол несколько записных книжек и папок с документами.

— В-вы… — прошептал он так, будто увидел не бывшего партнёра, а смерть с косой. — Мечников, что вы здесь делаете?!

— Не тревожьтесь так сильно, — произнёс я и запер за собой дверь. — Единственное, что меня интересует — это приватная беседа. Мы просто поговорим. Обещаю, я не буду затевать с вами драку.

А Щеблетов будто именно этого и боялся. Я уже заметил, что он начал поглядывать на открытое окно, явно готовясь сбежать от меня. Однако я прошёл вдоль западной стены кабинета и прикрыл его, чтобы исключить возможность побега Александра.

— Простите, что приходится хозяйничать, но мне дует, — солгал я. — Не хотелось бы заболеть прямо перед судом.

А Щеблетов до сих пор не смог промолвить ни слова. Трясся так, будто на него обрушилась его же собственная магия. Кстати, странно, что он меня так боялся. Да, у меня есть обратный виток, но я сомневаюсь, что мне удастся победить Александра в прямом столкновении. Он — очень сильный маг льда. Практически равный Игорю Лебедеву по количеству стихийных магических ядер.

При желании Александр может покрыть льдом всё здание, и я даже не пойму, в какой момент наступит моя смерть.

Но он всё равно боится.

— Не могу говорить. Мне запрещено, — произнёс он и тут же схватился за сердце.

Да что с ним происходит? Такое впечатление, будто я разговариваю не с молодым человеком, а с нервным стариком, которого вот-вот хватит инфаркт миокарда.

— Повторяю — я не причиню вам вреда. Я правда просто хочу поговорить, не более того. Даю слово, — решил успокоить собеседника я.

Но в этот момент Александр сделал то, чего я ожидал от него меньше всего.

Разрыдался, как маленький ребёнок.

— Пожалуйста, пожалуйста, — много раз повторил он. — Не надо. Уйдите, прошу.

Я почувствовал, как мой затылок вспыхнул из-за воздействия клятвы лекаря. Она намекнула, что Щеблетову очень плохо, а я каким-то образом лишь усугубляю его состояние.

Будто я убиваю его словами.

И тогда до меня дошло, что здесь происходит. Я не стал больше задавать ему вопросов. Избранник Телесфора подстраховался и здесь тоже.

— Понял, — коротко сказал я. — Ухожу.

Судя по тому, как Щеблетову стало плохо, он дал магическую клятву своему нанимателю. Скорее всего, производитель оружия запретил ему со мной разговаривать. Если бы я пробыл в кабинете ещё несколько минут, Александр скончался бы от инфаркта или другого острого заболевания.

После того как он нас с Синицыным предал, я уже не питаю к нему никакой симпатии, однако убивать человека таким образом мне тоже не хочется.

Враг предусмотрел все мои шаги. Убрал Углова-старшего, «зашил» рот Щеблетову. Остаётся надеяться только на Евгения Балашова.

Как только я вышел из здания, ко мне тут же подбежал Илья Синицын. Выглядел он отнюдь не лучше Щеблетова.

— Я… Я тебя везде ищу, Алексей. У нас проблемы. Очень большие проблемы! — бормотал он.

— Что случилось? Только не говори, что Балашова уже вывезли из госпиталя! — воскликнул я.

— Нет. Он там. Вот только… — Илья выдержал паузу, чтобы отдышаться, а затем заявил: — Он отрицает, что его зовут Евгений Балашов.