Что ж, это — действительно хорошие новости. Странно, правда, почему Углов задерживается. На него это непохоже. Столь щепетильный педант должен был прибыть сюда раньше всех. Что-то у меня нехорошее предчувствие. Возможно, он решил проигнорировать первое заседание, чтобы лучше подготовиться ко второму.

Достать все козыри.

Мимо меня пронесли носилки, на которых лежал Евгений Балашов. Его перемещали в зал суда, чтобы он заранее подготовился давать показания. Евгений взглянул на меня и улыбнулся во весь рот.

— Готов, друг? — спросил его я.

Однако, когда я услышал его ответ, у меня сердце ушло в пятки.

— Гав, — сказал «Балашов» и высунул язык.

Я даже не сразу понял, что только что произнёс Евгений. Это шутка? Если таков у него юмор, я его обратно в клеща засуну! Какой ещё «гав»?!

— Пожалуйста, подождите одну минуту, — попросил я городовых, которые держали носилки с Евгением. — Мне нужно осмотреть пациента и убедиться, что с ним всё в порядке.

— Минута, господин Мечников, не больше, — ответил один из полицейских. — Нам велено как можно быстрее транспортировать его в зал суда.

— Минуты мне хватит, — кивнул я, а затем подошёл к Балашову и склонился над ним, делая вид, будто осматриваю его тело.

— Чего? Куда меня несут-то? — поинтересовался Балашов.

А точнее — кое-кто другой.

— Какого чёрта ты вернулся? — прошептал я Полкану. — Мы ведь обо всём договорились. Куда ты дел Евгения?

— Я жрать хочу. А этот Евгеша толком ничего не ест. Пришлось вернуться, пока он спал, — заявил пёс. — Ещё раз спрашиваю — куда меня несут? Тут меня накормят?

Всё рушилось буквально на моих глазах. Единственная ключевая фигура, которую я смог отвоевать, вышла из игры прямо перед началом суда.

— Полкан, не совершай глупостей, — скрывая нашу беседу от городовых, продолжил шептать я. — Верни Евгения. После суда я тебя так накормлю, что тебе есть не захочется ещё месяц.

— Всё, Алексей Александрович, заканчиваем, — скомандовал городовой. — У вас было достаточно времени.

Полицейские снова подхватили носилки с Евгением «Полканом» Балашовым и потащили свидетеля в зал суда.

Когда мы с Синицыным остались в коридоре одни, Илья произнёс:

— Алексей, только не говори, что он…

— Да, — перебил его я. — Он снова стал собакой. И пока что я понятия не имею, как нам это отрегулировать. Доступа к Евгению у нас больше нет. Остаётся надеяться только на то, что Полкан меня послушается и передаст контроль Балашову.

— А какого чёрта Балашов сам не может задушить эту тварюгу?! — возмутился Синицын. — Почему какой-то вшивый пёс контролирует переход сознания? Это же бред какой-то!

Хороший вопрос. Сила сознания и возможности контроля над телом у Полкана должны быть гораздо ниже, чем у Евгения. Однако и это можно объяснить. Скорее всего, собаку мана-клещ убил гораздо раньше, чем Евгения Балашова. За это время её клетки успели укорениться в теле мана-клеща, но ещё не начали распадаться и исчезать. А клетки Евгения Балашова заметно иссякли к тому моменту, когда я его испарил.

«Вес души». Уж не знаю, имеет ли это понятие хоть какое-то отношение к этому миру, но в моей вселенной проводился такой эксперимент. Учёные, разумеется, его не признали, но здесь подобная фантастика может оказаться реальностью.

Однако в начале двадцатого века американский врач Дункан Мак-Дугалл провёл эксперимент, в рамках которого взвешивал умирающих пациентов до и после смерти. Он предположил, что каждый из умерших терял в весе ровно двадцать один грамм. Мак-Дугалл предположил, что это и есть вес души, покидающей тело.

Но так уж вышло, что практически всё научное сообщество отнеслось к эксперименту скептически. Во-первых, он был проведён на крайне малой выборке — всего шесть пациентов. Во-вторых, потеря веса могли быть вызваны естественными процессами, такими как испарение жидкости. Причём, я уверен на сто процентов, что именно в испарении кроется причина этих изменений. В моём мире такое понятие, как душа, полностью отрицалось наукой.

Однако здесь всё могло развернуться иначе. Возможно, в этом мире душа Евгения испарилась больше, чем душа Полкана. У пса она фактически больше весит, поэтому он и имеет такую власть над их общим телом.

М-да… Никогда бы не подумал, что приду к таким умозаключениям.

Следующие десять минут мы с Синицыным сидели молча в ожидании начала судебного процесса. Нам позволили войти в зал лишь в тот момент, когда всех второстепенных свидетелей уже завели внутрь. Местные законы сильно отличались от тех, к которым я привык в прошлом мире.