— Беседа, судя по всему, предстоит долгая. Мне позвать слугу, чтобы вам налили выпить?

— Я не имею привычки пить что-либо пока работаю с участником дела, по которому веду следствие, — отмахнулся Ганц. — Вы, должно быть, хотите спросить — чем вызван мой интерес исключительно к вам? Извольте. Вы, прогуливаясь, как вы сообщили Капитану Восточных Врат, по кварталу Подушек и кроватей, — мужчина выудил из кармана помятый лист бумаги, — вступили в сражение с превосходящим вас числом погромщиков. И убили тринадцать мужчин, сами того, к слову, не осознавая — защитили аж порядка сорока гражданок Империи… Которые занимаются несколько специфичными практиками ради добычи себе пропитания. Кхм… К слову, я беседовал с хозяйкой борделя, её женщин вы защитили. Она передала, что хотела бы вас отблагодарить. Это довольно влиятельная женщина в Ридермарке. Зайдите, как-нибудь, к ней.

— Я польщён, но к делу, — я намеревался его заболтать. Глупо… Он сам сейчас начал применять на мне «словоблудие», дабы так, невзначай, выудить из меня информацию. Хотя я теперь знаю о том сколько отделов в мифической «Тайной Канцелярии». У Империи есть аналог министерства внутренних дел — это приставы и писари, которые ведут расследования. Они прикомандированы Гарнизону… Но так как я услышал вести о погромах в других, значимых городах Империи, то этим дело решили заняться лично в Тайной канцелярии… В какое дерьмо, вашу мать, я вляпался? Впрочем, я могу ещё выплыть.

— Хм, — хмыкнул Ганц, — вдобавок, — продолжил он, — вы водите знакомство с довольно влиятельными фигурами нашей страны, — вот и ниточка вытянулась. — Её Высочество Дарла фитц Мриз, Его Высочество Дариус фон Нортс, а так же сын курфюрста Адольфо фи Ранца. Три значимых и влиятельных человека, с которыми вы знакомы. Это привлекает внимание. Настолько, что я не послал к вам обычного следователя, которые приехали сюда со мной, а пришёл сам. Чтобы уточнить некоторые моменты и избежать… — он посмотрел на меня, — досадных неточностей. Приступим, Люцион Гранд?

— Отчего бы и нет.

— Итак, — мужчина вновь посмотрел в бумаги. — Банк Ремесленных городов передал нам датен о вашей жизни. Люцион Гранд, родился в две тысячи двести шестьдесят третьем году от Основания Империи Кхандр в семье иностранного аристократа, герцога Аллиона II Гранда из Королевства Фловеррум.

— Так оно и есть, — кивнул я его словам.

— В таком случае: что вы делали в вечер погрома на улице Кроватей и подушек? Отвечайте, будьте добры, предельно честно.

— Я гулял, — ответил я Ганцу, — понимаете — новая страна, новый город. И хотел изучить эту страну, погулять по улочкам, понаблюдать за тем, как и чем живут люди. Что простые, что аристократы. Однако в тот вечер мне не удалось насладиться свежим, ночным воздухом.

Мужчина вцепился в меня своим взглядом.

— Продолжайте.

— Я услышал звуки боя, причём не просто какой-нибудь дуэли, каких-нибудь аристократов…

— Дуэли запрещены в Империи Императорским эдиктом, — напомнил мне Ганц.

— Да-да. Только сами же понимаете, если бы все жили по правилам — вашего отдела бы, не существовало — я вновь отпил глинтвейн. — Я услышал, будто десяток людей сражались одновременно. И, так как, на той улице не предполагалось проведение Турнира, я решил пойти и взглянуть — что там такое происходит.

— И как? — губы Короцени изогнулись в улыбке. — Взглянули?

— О да, — сжал я в кулак левую руку. — Взглянул.

— Итак, — мужчина достал чернильницу, пергамент и перо, начав писать на пергаменте. — Значит вы натолкнулись на погромщиков в том квартале. И встали на защиту Имперцев.

— Всё так и было, — подтвердил я, здраво рассудив — не самая разумная идея что говорить о том, что если бы меня не заметили, я-бы, скорее всего, банально бы ушёл. Альтруизма я за собой, если и замечал, то очень редко. Что уж поделать, гнусный капиталист я, оперируя терминами моего мира, обычная человеческая мразина…

— Ваша история совпадает с показаниями очевидцев. Что выживших после вашей атаки погромщиков, что проституток квартала, — написал пару пометок в пергаменте Ганц Короцени. — В таком случае — сведения стоит признать достоверными.

— Вы довольны? — спросил я у Ганца.

— Да, — подтвердил мужчина кивком. — Должен признать для своего возраста вы превосходный мечник. Стольких убить только мечом.

— Так получилось, — ответил я. — Они сами виноваты, что решили бросить мне вызов. Честное слово — я думал, что мне тогда будет конец. В конце-концов, уважаемый, я был не при доспехе, а лишь при мече. Не думал, что смогу убить больше шести, или семи.

— На турнире вы одолели куда больше.