Всё же… Разве это нормально взять на себя обязательства и после легко их сбросить? Только потому, что мне одному так выгодно. Можно, конечно, сказать, что ВСЯ ИМПЕРИЯ получит выгоду от того, что род Потомков Богов Морей, Ветров и Островов, как ещё именуют Императорский Дом Махото, получит выгоду… Миллионы людей больше не будут сражаться с армией Махото, ведь миллионы махотцев, что проживают на бесчисленных островах Южного моря схлестнутся в междоусобице. У мальчика есть ещё две сестры при дворе, как я слышал. И ни одна из них не может стать Императрицей и править Империей. Одним благо, другим смерть… Одним-единственным действием… Так как поступить будет правильно?

— Вы готовы? — послышался голос Дейтриха Лабуда. Я размышлял о правильности, а сир Ян спокойно наблюдал за мной. — Мы уже всё погрузили. Вы направитесь в экипаже? — он кивнул на монструозную карету.

— Мне хочется немного подышать, — мрачно произнёс я, — можно я сяду рядом с кучером?

— Как вам угодно, Люцион, — по-доброму улыбнулся Дейтрих.

***

— Вы поссорились со своим наставником? — донёсся голос торговца. Я сидел рядом с кучером, который правил экипажем. Внутри которого находился сир Ян. Лёгкий ветерок дул навстречу, а вокруг виднелись бесчисленные поля. Где-то можно было рассмотреть силуэты деревенек. Когда мы особо близко подходили к деревням, некоторые просто объезжали, можно было рассмотреть и крестьян в полях. Пару раз нам встречались патрули Гарнизона и даже ополчений аристократов. По слухам — на юг вторглось несколько отрядов пустынников, которые действовали немного нестандартно, почти не грабя ни путников, ни деревни… Лишь рыскали по территории.

Я взглянул на толстого торговца. Мужчина пребывал в зелёном кафтане со своеобразным, меховым воротником. Отряд Гельмута рассредоточился по каравану и исполнял функции охраны. В самом Фамльмаре к нему, к слову, примкнуло примерно десять человек и отряд тут же взялся за их обучение. На привалах они учили новоявленных членов отряда правильно сражаться, ведь примкнули лишь те, кто искал лучшей жизни, но меч с роду не держал.

— Не сказать, чтобы поссорились, — вздохнул я. — Скорее поспорили. О чести и обязательствах.

— Вот оно что, — заметил мужчина. — Интересная тема. Но я думал, что у вас: рыцаря и оруженосца тут, как раз, всё очень просто. Или вы имеете здесь разногласие? Можете выговориться мне, Люцион. Не думаю, что спор — это особая тайна. Я, всё же, в жизни кое-чего понимаю. Точнее — думаю, что это так. Вдобавок, вы мне помогли и не один раз. И не только Андреас может быть благодарен.

— Хех, — улыбнулся я, — спор касался явления предательства, допустим заказчика, в интересах себя…

Взгляд Дейтриха заледенел, стал суровым, а на лбу появилась испарина. Кучер, что сидел слева от меня, даже поёрзал. Вопрос, скажем так, довольно специфичный. Да и обсуждаю я его с Дейтрихом.

— Предать обязательства во имя выгоды? — спросил мужчина, слегка дрогнувшим голосом.

— Не примеряйте всё на себя, уважаемый Дейтрих. Никто вас предавать не собирается. Это касается… Впрочем не важно. Смею заверить в своей лояльности и лояльности моего наставника, сира Яна, по отношению к вам. Нам всего неделю осталось до Грюнтурбурга, — заметил я. — Какое предательство?

К слову, вместе с нами, фактически, в Грюнтурбург отправлялся и Магнус фон Аурундлих, что наследник здешнего Короля. Впрочем, свита Магнуса в виде доброй сотни человек — держалась подальше ото всех. Они вышли из города позже нас, мы лишь, порой, встречали конные разъезды его людей, которые патрулировали дорогу по пути следования Кронпринца.

— Искренне уповаю на то, что это так, — заметил Дейтрих, достав из кармана платочек и пригладил свой лоб. — Предательство таких прекрасных воинов, как вы, было бы некстати… Но если хотите знать моё мнение — мы люди, а не звери.

— Блестящее наблюдение, — саркастично отметил я.

— А я не договорил, — продолжил Дейтрих. — В чём разница между человеком и животным, как думаете?

— У нас есть разум, — произнёс я.

— А вы неверующий, — отметил торговец. — Ведь те, кто верит в Альтану говорят, что у человека ещё есть и душа, на которую и записываются все наши дела. Но не это самое главное. А главное то, что у нас есть разум, как вы и сказали. Разум, что есть в каждом из нас, человеке. Именно он делает так, что мы не ведём себя, как животные. А как ведут себя животные? Многие животные подчинены одной единственной цели — выживанию. И на алтарь выживания они способны принести что угодно. Говорят, что в бесконечных водах великих морей водятся рыбы, чьи дети пожирают друг друга в утробе своей матери.

— Акулы, — блеснул я знаниями. — Детёныши акул ещё в утробе матери жрут друг друга.

— Даже не хочу знать откуда вы почерпнули эти подробности, — поморщился Дейтрих, а я мысленно прописал себе по лбу с кулака. Какие, нафиг, акулы? Без современного оборудования, возможно, не удастся доказать подобное… Впрочем, сам Дейтрих, хоть и образован, но не академикус с Академии, не станет допытываться у меня о таких знаниях. — Но разве это не ужасно? Сожрать ближнего своего, брата, или сестру? Ещё ребёнка.