— Хммм… Хотелось бы взглянуть на эти рису… Ой, то есть гравюры, — не то чтобы я стал историком, но звучит интересно… Народы, которые были способны подымать горы… — А Гольцы откуда тогда взялись? — спросил я у наставника.

— Вот это гравюры точно не поясняют… Или они могли появиться уже после исчезновения странных людей и длинноухих…

— А почему странные люди вами так именуются, Сир? — спросил я у наставника. — В чём их странность проявляется…

— Знаешь, я бы никогда не назвал человека, у которого из рук растут клинки — «обычным», — покачал головой Сир Люцион. — Сначала я думал, что гравюра испортилась, за столько лет-то, но потом заметил странную закономерность. У всех, кто сражался с длинноухими из рук растут странные вещи… Похожие на ножи.

— Я уже хочу посмотреть на всё это…

— Хо, — удивился наставник, — неужели в тебе проснулось желание копаться в этом старье?

— Но это же интересно, Сир Ян! Вдобавок — может они содержат тайные послания, в тайные сокровищницы. Я ведь владею теперь мечом из Митриловой Стали. А вы не хотите?

— Сокровищницы? После злата — здесь ничего ценнее не будет. Империалы, увы, я не нашёл. Взбрело же в голову тому петуху о том, что ему нужен Империал… Что он покупать на него собрался? А насчёт клинка из Митриловой Стали, — подметил мужчина. — У меня уже был шанс им завладеть. Но знаешь почему я отказался? Этих клинков осталось не так много, они ценны, никогда не зазубриваются, не тупятся и их не надо точить. Так почему же я применяю обычный меч? Всё потому что я видел к чему это приводит — владение таким клинком. У меня был друг, ещё только на начало моего путешествия. И знаешь… Он владел мечом из Митриловой Стали. Происходил он из обедневшего Рода Баронов Лидерольона. Однако в его семействе передавали из поколения в поколение меч из Митриловой Стали. Пьер был прекрасным фехтовальщиком, одним из лучших… И что в итоге? Его отец погиб, передав меч сыну. Сын пользовался им лет семь, или восемь. Но он слишком привык пользоваться мечом из этой стали. Они легче, прочнее… В итоге, он был вынужден сражаться с обычным клинком. И что? За годы пользования мечом из Митриловой Стали — он слишком отвык от мечей из обычной стали. Он проиграл малоопытному юнцу. Я не беру меч из Митриловой Стали не потому что благороден, или мне не нужна репутация, которую он даёт, нет… Я просто остерегаюсь. Высокомерный и тщеславный воин легко проиграет даже тому, кто слабее его. А проигрывать я не люблю и не хочу. Всё равно мечей из обычной стали в разы больше, чем мечей из Митриловой. Так что, как я и говорил, — он взял бурдюк с жидкостью, открыв, отхлебнул. — Здесь нет ничего ценнее золота. И мы обязаны унести как можно больше этого самого золота.

— Это была поучительная история, Сир. А что стало с вашим другом?

— Юнец убил Пьера его же собственным мечом. К сожалению для самого юнца — он слишком возгордился, а я никогда не любил терять своих друзей. Пьер мне очень помог в одной из Святых Войн, что учреждала Империя с Кушанирцами. Мальчишка был мною отправлен на тот свет, беседовать с Лукой, а меч я захоронил в могиле с другом.

— И даже не продали? — вырвалось у меня.

Сир Ян серьёзно посмотрел на меня.

— Кто я, по-твоему, такой? Неужто думаешь, что будто я могу всё в золото обратить, лишь чтобы найти Империал? Не оскорбляй меня так больше, Люцион, или я выпорю тебя, — лицо мужчины неожиданно побелело. Он в ярости? — На всю жизнь запомнишь!

— Понял, — слегка склонил я голову. — Прошу простить мне мою дерзость и неотёсанное поведение, Сир.

— Только лишь потому что ты юнец — тебя можно простить. Но я тебя предупреждаю, Люцион. За слова — отвечать надо. Называешь кого-то кретином… Не забудь повторить это с оружием в руке, до этого этим же оружием заставив кретина поверить в свою глупость.

Да уж, ценный урок. В конце концов — тут варварское средневековье. И либо ты подтвердишь свои слова делом, желательно через это дело отправив кого-то на тот свет, либо — ты лишь жалкое дерьмо. И это куда честнее, чем в нашем двадцать первом веке. По крайней мере тот, кто силён — может сказать многое и может за это ответить. Хотя не стоит забывать, что не всегда обязательно сражаться, особенно если ты знаешь, что тот, кто сильнее тебя — тебя оскорбил. Можно же просто попытаться нанять убийцу. В Империи Кхандр, к примеру, есть парочка наёмных убийц, относящихся именно к профессионалам. Хотя, как я слышал от наставника, а он с одним из таких сталкивался, они все ходят под колпаком Имперской Тайной Службы. У них даже такая организация есть. Самая развитая страна на континенте, блин. На фоне неё — Лидерольон, Рикужия, Фловеррум, Кушанир — жалки. И лишь географические особенности каждой из этих стран спасают все эти страны от полного завоевания Империей. Великие Горы не так-то просто пройти. Да и к тому же были слухи, что Имперские экспедиции на запад, по морю, нашли несколько крупных островов. Гигантская Империя считает, что на западе сокрыт богатый континент. И оно и к лучшему, на самом деле.

Ведь это в Святых войнах с Кушанирскими мы можем участвовать на стороне Кхандра. Но случись война между восточными странами и Империей и воевать мы будем за свои Родины. Воевать с такой страной? Это глупо, нас сомнут и не заметят. Лишь Республика с ней способна сравниться по богатству и влиянию. Но обратятся ли наши правители к ней? Особенно Флауэрсы из Фловеррума, которые Республику Альдарал ненавидят, помнят своё изгнание в «варварские герцогства». Блин… Как бы я хотел сейчас находиться в Грандхолле. Всё тело ноет от боли после схватки… Даже осознание того сокровища, что я добыл особого энтузиазма мне не добавляет. Просто хочу находиться не в промозглой пещере, пусть и набитой золотом, а в своих покоях, в Белом Городе. В замке, что возвышается над Дельфиновым Заливом. Грёбанный Аллион Гранд. Может Люцион и принимал волю отца, но я не он и точно отомщу что ему, что Тигиону за изгнание.

Хотя Люцион принимал волю Аллиона лишь ещё и из-за того, что не понимал своим детским умом что с ним делают. А я понял сразу, достаточно было «просмотреть» воспоминания подростка и изучить мимику «отца» этого тела.

— О чём задумался? — спросил Сир Ян. В его голосе звучало любопытство. — Кушать хочешь?

— Нет, — покачал я головой, тут же скривившись от боли в шее. Я ещё не восстановился. И хорошо, что такие ранения получил пятнадцатилетний юнец. На мне всё заживёт. — О доме вспоминаю.