Дракс меж тем взялся за один из шести сдвинутых вместе ящиков, где хранились среди прочего запасы кофе, вытащил мешочек, открыл его и сыпанул чудовищную порцию в кастрюлю.

— Ну и хрен с ним, если не веришь, бро, — сказал он весело. — А ты сам подумай, как ты тут оказался? По воле случая? Ничуть не больше, чем этот пацан. Я тут кое с кем завёл дружбу...

Они выпили кофе. Прентис съел упаковку чёрствых печенек «Орео» из того же ящика, а от марихуаны отказался.

Задумчиво выцедив чашку кислого кофе, Дракс вдруг сорвался к двери, выбежал наружу и шумно выблевал на землю. Потом вернулся как ни в чём не бывало, вытирая бороду тыльной стороной кисти.

— Каждый раз со мной такая хрень, — пояснил он, — когда пейотля нажрусь, а потом кофе налакаюсь.

К изумлению Прентиса, после этого Дракс выпил ещё одну чашку кофе.

Поев, все потянулись из хибары справлять нужду. Прентису стало лучше. Он нассал в сторону ранчо Денверов, скрытого, впрочем, от взоров склоном холма, деревьями и расстоянием, потом в ту сторону, где разбилась машина Лизы, и плюнул в каждом из этих направлений. Ему стало совсем хорошо.

— А теперь, — возвестил Дракс, — я покажу тебе, как собираюсь уничтожить этих говноедов. Если нам хватит времени.

— Это ты о чём — если хватит времени? — подозрительно уточнил Прентис, шагая вместе с Драксом и Лонни вдоль стены хибары в неверном синюшном свете раннего утра.

— Они там плодятся, как бешеные, — сказал Дракс, — и ежели слишком расплодятся, нам кердык. Нулана! Вот и пришли. Что скажешь?

Он величественно указал в примерном направлении потрёпанного красного пикапа «Форд» 1959 года выпуска. Бока машинки проржавели, и с них облезла краска. Лобовое стекло отсутствовало. Покосившаяся крыша кабины была вручную подтянута проволокой. Протекторы на шинах были огроменные, вынесенные по сторонам, да и сами шины какие-то несоразмерные. Не иначе, сняты со старого трактора, а для пикапа в жизни не предназначались.

— О чём? — снова уточнил Прентис, чувствуя, как возвращается и начинает колотить по вискам головная боль.

— О пикапе! — с горящими священным пылом глазами выпалил Дракс. — Вот как я их урою! Ну так что скажешь?

Гарнер устал. Ему казалось, что каждый крутой поворот, заложенный кабриолетом Джеффа, отдаётся в его костях. Машина мчалась по фривею, между холмов проглядывало восходящее солнце, бросало зайчики Гарнеру в глаза. Он отвернулся к западу. У него всё болело: глаза, рёбра, ноги. Он чувствовал себя развалиной.

Но духом был твёрд. Он должен найти Констанс.

Джефф Тейтельбаум, сидевший за рулём, был посвежей Гарнера, зато Гарнер не так боялся. Гарнер ничего не боялся, кроме своей наркомании и смерти Констанс.

— Ты знаешь, Джефф, — заметил Гарнер, — их ведь может не оказаться там. Твоего Митча и моей Констанс. А что, если ты ошибся? Если Блюм ошибся? Тогда мы спокойненько искрошим в капусту ни в чём не повинных людей. — Они уже достаточно узнали друг про друга, чтобы Гарнер обращался к Джеффу по имени и на «ты».

— А Кенсона, по-твоему, кто убил? — требовательно спросил Джефф. — Кенсон говорил про Больше Чем Человека. Денвер и есть Больше Чем Человек. Блюм нашёл связь между Больше Чем Человеком и Мокрухами. Всё очень просто.

— Надеюсь, — сказал Гарнер. — Но я не стал бы на это особо рассчитывать.

Если мы ошиблись, подумал Гарнер, опять погибнут невинные. Но у него уже появилось особое чувство — долгие годы он ничего подобного не испытывал. Это было чувство предопределения. Даже коксовый рецидив, как теперь подозревал Гарнер, был предопределён. Ему требовалось снова опуститься на самое дно, чтобы узреть подлинный ужас творящегося там. Ему следовало столкнуться со своим маловерием, обуздать внутреннего наркомана. Он был покаран экскурсией по одному из кругов Гадеса, по Южному Централу, и затем возвращён к свету. Его чуть не засосало в топкую яму, но ему помогли сперва уличный мошенник, всучивший поддельный кокаин, а затем собрат-пастор, проповедующий на улицах. А затем он услышал это сообщение на автоответчике Блюма...

Лишь Господь управляет совпадениями, сказал ему Брик.

Его сюда привели. Его направили сюда, он знал точно. Однако понимал, что успеха и безопасности сие не гарантирует.

Печальная истина, по оценкам Гарнера, состояла в том, что Господь отнюдь не всесилен. Господь просто делает всё, что в Его силах. В большинстве случаев — не напрасно.

Ни день, ни ночь. Темно, но не так, как подлинной ночью. Темно, как в густом тумане.

Плотный, густой туман собирался над Ранчо.

Констанс и не заметила, как он подтянулся. Теперь она смотрела, как пелена сгущается, сидя на деревянной скамейке возле кирпичной печи, где не было барбекю. Рядом с бассейном. На террасе сидела и нагая чёрная девочка, Эвридика. Она прижимала колени к груди и дрожала от холода.

Констанс пока не удалось выжать из неё ничего, кроме имени. Ну что ж, тоже неплохо.

Она удивилась туману. Она понимала, что туман не настоящий. Она его кожей осязала, дивилась, какой он скользкий и плотный. И такой густой, и такой тёмный.