— Там вокруг дома какой-то дым, — шепнул он вниз, Лонни. — Может, пожар? Хотя на дым не очень похоже, честно говоря.

— Думаю, эти больные ублюдки какого-то бедолагу на гриле зажарили, — ответил Лонни, пожалуй, громче необходимого. — Йо, давай спускайся и тяни этот грёбаный кабель. Он такой тяжёлый, что я его больше не могу держать, етить твою...

Прентис поморщился. Спускаться? Он на это не подписывался.

— А если у них новая охрана?

— Вряд ли они бы успели его обратно склеить. Они слишком заняты своей неведомой ёбаной хуйней, чувак. Ты просто слезай и тяни кабель.

Прентис со вздохом повиновался, однако, улучив момент, оттянул концы колючей проволоки вниз, чтоб не напороться, соскальзывая. Перекинул ногу через ограду, покачался, перекинул вторую, бормоча сдавленные проклятия. Он давно уже так не напрягался.

Он приземлился на выставленные ладони и перекатился по грязи, подсознательно ожидая, что сейчас ему выстрелят в спину, или же на его глотке сомкнутся собачьи челюсти. Ничего не случилось, только вдалеке продолжала играть странная нескладная музыка. Он обернулся и посмотрел на Лонни, надеясь, что мальчишка не так перепуган, как сам Прентис. Выражение лица у Лонни было спокойное, но, судя по напряжённым плечам, он с трудом контролировал страх. Лонни пробросил ему остаток кабеля. Кабель был старый, ржавый, диаметром четыре дюйма, обмотанный толстой каучуковой изоляцией, ближний конец же его оказался закрыт самодельным колпачком из каучука и чёрной изоленты. Коснувшись кабеля, Прентис почувствовал электрическое поле, подавляемую мощь. Кабель тянулся на двадцать ярдов за спиной Лонни к катушке, на которую его намотал Дракс часом ранее, оттуда к другой катушке, а оттуда к ЛЭП, куда врубился хиппи.

И, подумал Прентис, если старый пердун не откроет главные ворота, то всё это насмарку.

Денёк намечался жаркий.

Из кустарников доносилось шелестящее жужжание какого-то насекомого, словно там угнездился патологический любитель игры на мараке. По ту сторону забора на камне грелась ящерка с зигзагообразным узором шкурки. Лицо Лонни было всё в грязных потёках от пыли и пота. Он был сердит и напуган до смерти. Прентис почувствовал невольное восхищение.

— Ты крутой пацан, — сказал он. Ему надо было сказать что-нибудь сентиментальное, неважно кому. Прежде чем отправиться навстречу судьбе с отчётливыми перспективами потери драгоценной жопы.

Лонни посмотрел на ранчо Дабл-Ки и сжал пальцы на рукояти старого шестизарядного «кольта» калибра 0.36, который ему дал Дракс. Револьвер висел у Лонни на поясе, в кобуре.

— Митч умер. И ты бы видел, какое было лицо у Орфи, когда они его...

— Откуда ты знаешь, что Митч умер?

— Мне Дракс рассказал. Погоди, ты тоже научишься ему верить.

— Лонни, ты и так достаточно нам помог, — сказал Прентис принуждённо. Он надеялся, что мальчик не прислушается к его совету, но продолжил: — Можем разделиться. Если хочешь, возвращайся в город.

Лонни перевёл взгляд на Прентиса. Тому почудилось, что на него наставили полицейский фонарь.

— Митч...

Он не сумел больше ни слова выдавить, иначе бы наверняка разрыдался или заорал что есть мочи от гнева.

Прентис кивнул.

— Понял. Тогда давай лезь сюда. Время почти настало.

Стояла ночь среди бела дня. Гарнер чувствовал, как у него на затылке волоски поднимаются дыбом от этого тумана. Во мгле было почти так же темно, как в густом дыму, но это был не дым. Туманом можно было дышать, хотя и без удовольствия: от него на нёбе оставался неприятный привкус. Гарнер держал пистолет, который за несколько часов перед тем был нацелен в затылок ему самому. Джефф Тейтельбаум оставил себе «Узи» — не совсем настоящий «Узи». Полуавтомат, ганзеры такие любят заказывать по почте на легальных основаниях. При каждом спуске курка барабан проворачивался, но пуль не выплёвывал.

Внешние ворота оказались без охраны, и Джеффа это, кажется, озадачило. Сломав замок, они пробрались к чёрным кованым внутренним воротам и перелезли на ту сторону. Теперь же, пробираясь в густых зарослях по соседству с каменной оградой, в облаке густого тумана, они вообще не видели, в какой стороне главный дом. Видимость в тени деревьев и кустов сократилась ярдов до тридцати, причём казалось, что чем ближе к дому, тем гуще и темнее мгла.

— А что, если этот грёбаный туман из какого-то захоронения токсичных отходов? — высказал предположение Джефф, когда они выбрели на дорожку, вымощенную кирпичом.

— Тогда мы бы от него раскашлялись, — заметил Гарнер, — а этого не произошло. Кроме того, если так, то мы всё равно уже набрали приличную дозу...

Он пожал плечами.

Что с Констанс? Она там? Жива ли? Может, лучше не искать ответов?

Прямо впереди, по одну сторону дорожки, тянулся эдакий туннель из роз. Вьющиеся стебли образовали сумрачный проход между дорожкой и шпалерами. В просвет между кустов Гарнер углядел, как там что-то метнулось. Гарнер, прежде чем стать пастором, носил пушку, но преимущественно напоказ. Однажды, правда, он подстрелил бандюка в ногу.