Эдвард шмыгнул носом и потёр лицо ладонями, словно пытаясь стереть усталость и боль.

— Я понимаю это, Винс, — выдохнул он. — Но мне… всё равно дерьмово. Я устал от этих смертей, от того, что каждый раз мне приходится смотреть в глаза новым рекрутам и молча обещать им, что они вернутся. А сам, проклятье… знаю, что это враньё.

Винсент знал, что Эдварду сейчас нужно больше, чем просто поддержка — ему нужно было напомнить, зачем они здесь и зачем они продолжают сражаться.

— Ты не врёшь им, Эд, — твёрдо сказал Винсент, опираясь на стойку. — Ты даёшь им надежду. Мы все знаем, что можем не вернуться, но это не значит, что мы бросим всё. Они идут за тобой, потому что верят, что ты приведёшь их к победе, даже если эта победа требует жертв.

Эдвард молча кивнул, но слова Винсента всё же прорвали ту стену, которую он воздвиг в своей душе. Он осушил стакан и, немного успокоившись, посмотрел на командира.

— Я знаю, Винс. Просто…

Винсент молча разлил виски, прекрасно понимая, что чувствует его друг. Он поднял стакан и произнёс:

— За тех, кто ушёл. Пусть их перерождение будет лёгким.

Эдвард посмотрел на него, подняв свой стакан, и их бокалы тихо стукнулись друг о друга. Они молча выпили, каждый погружённый в свои мысли.

Вскоре Винсент встал, похлопав капитана по плечу:

— Иди домой, Эд. Отдохни, обними жену и детей. Тебе нужно время чтобы прийти в себя. Мой помощник ждет у выхода уже больше часа — он тебя довезёт.

Эдвард кивнул, с трудом поднимаясь со стула. Он действительно был вымотан, и его последние силы таяли на глазах. Но уходя, капитан бросил Винсенту короткий взгляд благодарности, понимая, что тот всегда будет рядом.

— Увидимся завтра, — пробормотал Эдвард, покидая бар.

Когда капитан ушёл, Винсент некоторое время ещё сидел за стойкой, глядя на полный стакан. Новый день, новый рейд, новые потери. Он устал так же, как и его друг, но знал, что не может позволить себе сдаться или расклеиться. Слишком многое поставлено на карту.

Покончив с виски, он тоже направился к выходу. На завтра было запланировано много работы, поэтому сейчас ему нужно было хотя бы немного отдохнуть, чтобы наутро снова вернуться к этому бесконечному кругу боли, борьбы и небольших, в масштабах целого мира, побед.

Выходя из бара, бывший священник неожиданно наткнулся на десяток своих бойцов. Их лица, усталые и покрытые тенью горечи, отражали внутреннюю борьбу. С одной стороны, они скорбели по павшим товарищам, но в глубине души ощущали облегчение — смерть обошла их стороной в этот раз. Бойцы переглянулись со своим командиром, и, заметив его молчаливый кивок, почти синхронно кивнули в ответ. Слова здесь были излишни. Бойцы прошли мимо, втянувшись в помещение небольшого бара — они были полны решимости поднять стаканы за тех, кто отдал жизни за их общее дело…

Винсент медленно поднялся по лестнице в свою комнату. Едва закрыв дверь, он начал снимать с себя тяжелую форму, каждая деталь которой была пропитана усталостью и пылью последнего рейда. Быстро приняв душ, бывший священник повалился на кровать, закрыл глаза, но спасительный сон не желал приходить. Мысли о найденной девушке, о его родителях и о давно нанесённых душевных ранах тревожили его, не давая телу и разуму отдаться долгожданному отдыху.

Воспоминания всплывали одно за другим. Искаженное болезнью лицо его отца, некогда уважаемого священника, появлялось перед внутренним взором, словно укор. Будто неотвратимое напоминание о тех высоких требованиях, что всегда висели над Винсентом за то, что именно его отец стал первым, кто принёс в этот мир столь жуткую напасть. И теперь, когда он сам стал человеком от которого зависят жизни других, бремя ответственности, казалось, стало ещё тяжелее.

Прошел почти час бессонных размышлений, когда тихий стук в дверь заставил его подняться с кровати. Он открыл дверь и увидел одну из своих служанок. Эта девушка, молодая и невероятно привлекательная, уже неоднократно заглядывала к Винсенту после тяжелых миссий в те моменты, когда он не отправлялся искать разрядки в шумных ресторанах и барах столицы. Их встречи никогда не планировались и не обсуждались, что устраивало обоих. Между ними не было слов — они просто находили утешение друг в друге.

Девушка вошла в комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Винсент почувствовал её близость и приятное тепло, что разом отвлекло от тревожных мыслей. Свет луны проникавший через окно, мягко освещал комнату, создавая атмосферу покоя и тихой умиротворенности. Он обнял её, и в этот момент напряжение дня наконец-то начало уходить. Девушка нежно поцеловала его в губы, после чего развязала пояс на легком халате показав свое прекрасное молодое тело и сбросила невесомую ткань на пол. Приподняв девушку, Винсент отнес ее на кровать и был нежен настолько, насколько позволяло его черствое сердце.

Ночь, наполненная стонами наслаждения и следующим за ними спокойствием, стала для Винсента короткой передышкой от хаоса и боли, окружающих этот невообразимо жестокий мир…

Газета «Альбион Трибьют»:

«Святая Сила в смирении: пастор Сергей Мосин и его подвиг в Санкт-Иванграде»

В мире, где героизм часто ассоциируется с военной доблестью или работой в частных военных компаниях, пастор Сергей Мосин из Российской империи — живое напоминание о том, что истинная сила кроется в смирении и служении. Его имя стало известно далеко за пределами столицы Российской империи — Санкт-Иванграда, благодаря невероятному происшествию, произошедшему на прошлой неделе.