Согласно свидетельствам гостей ужина, королева сначала проявляла обычные признаки недомогания, но буквально на глазах у всех её состояние резко ухудшилось. Один из присутствующих рассказал: «Всё происходило так быстро, мы едва успели понять, что происходит. Сначала она просто побледнела, затем начались судороги, а уже через несколько минут она стала неузнаваема — её глаза потемнели, и она стала вести себя как те, кто заражён Трупным бешенством.»

Однако самым шокирующим моментом стал последний акт трагедии, когда мистер Филч был вынужден собственноручно убить королеву Сесилию, чтобы предотвратить угрозу распространения болезни в самом центре королевского двора. Очевидцы утверждают, что командир «Вектора» действовал с хладнокровием и точностью, когда осознал, что королева больше не человек. «Это было ужасно. Все замерли. А Винсент просто подошёл и без колебаний сделал то, что должен был», — поделился один из участников ужина.

Теперь многие задаются вопросом, как королева могла заразиться, будучи окружённой лучшими средствами защиты во всем королевстве. Одни подозревают диверсию, другие винят недостаточные меры предосторожности, принятые во дворце. Некоторые связывают это с тем, что мистер Филч и его отряд недавно вернулись из заражённой деревни Штрайн. Но пока нет никаких прямых доказательств того, что именно глава ЧВК «Вектор» стал переносчиком болезни. Король и его сыновья пока сохраняют молчание.

Эта трагедия подняла много вопросов о безопасности жителей если не всего Альбиона, то хотя бы жителей столицы! Все чаще звучат недовольные шепотки, когда речь заходит об эффективности королевских мер борьбы с Трупным бешенством. Многие опасаются, что если болезнь смогла проникнуть даже в сам дворец, никто в королевстве не застрахован…"

— Проклятые лжецы! — разрывая газету в клочья рычал Винсент, — Обратилась на их глазах?! Хладнокровно подошел и убил?! Вектор переносчик болезни!? Ненавввижу! Будьте прокляты! — даже не дочитав статью, руки Винсента за считанные секунды обратили обширный лист газеты в кучку крохотных клочков.

Обвинения в том, что именно он стал переносчиком болезни, особенно сильно ранили Винсента. Всё чаще такие уединения с газетой выплескивались в яростную ругань доносящуюся из-за закрытых дверей кабинета главы ЧВК, а после, в пьяную беседу с Эдвардом, который как мог старался убедить друга в том, что он все сделал правильно…

На почве этих событий, бывший священник замкнулся в себе и все это время не находил душевного покоя. Частенько он оставлял автомобиль где-нибудь поодаль от центра и бродил по улицам Сильверхилла, словно в поисках чего-то, чего и сам не знал. Раньше город казался живым, бурлящим, но теперь воспринимался бывшим священником совсем иначе. Мрачные каменные дома с железными фасадами и узкими окнами смотрели на него, как безмолвные свидетели позорного провала. Пыльные улочки, извивающиеся среди тесно прижавшихся друг к другу зданий, наполнялись ощущением уныния и заброшенности. Винсент чувствовал, как тягостная пустота растет внутри него, вытесняя былую уверенность в завтрашнем дне.

Во всей этой суматохе с газетами, закрытыми для прессы и других посторонних людей похоронами королевы и затишьем с заказами, Винсент и думать забыл про ревизора, который пытался вогнать ему в кровь жидкость из тела мутанта. Да, как оказалось, это была вовсе не сыворотка для обращения в ожившего, а простая кровь заражённого. Кто бы ни стоял за этим покушением, он был далеко не глуп и не спешил отдавать в руки Вектора ключ к разгадке создания эпидемии…

Более того, проведя разговор с приближенными Винсента, Эрл сделал вывод, что по сути, имея один труп ожившего и добротный холодильник, можно было не создавать новые партии этой заразы, а колоть шприцами кровь мутантов напрямую, после чего выпускать свежего ожившего резвиться на просторах любой деревни или даже города.

Это приводило бывшего священника в еще большее уныние, ведь выходило так, что искать лаборатории больше не имело смысла. Кто бы это ни был, ему достаточно иметь доступ к телам оживших, хотя бы косвенный, а значит, вряд ли у них получится решить вопрос силой. Единственный выход который оставался, это создать вакцину, которая не позволит заразе обращать людей в оживших…

Мысли о переезде за границу, предложенном Эрлом, медленно овладевали Винсентом. С одной стороны, это был шанс начать всё с начала, с другой — означал что он сдаётся. Он всегда гордился своим делом, но теперь, кажется, всё рушилось. Винсент размышлял об этом, ощущая горечь и отчаяние, которое медленно, но верно превращалось в решимость. Просто потому, что без денег от выполнения заказов, у них не будет средств для все новых и новых исследований Эрла, а даже если бывший священник продаст все что у него есть, каковы шансы что алхимик найдёт лекарство? Тогда, единственное что останется Винсенту, это точно так же переехать в другую страну и поступить в ряды чужой ЧВК, чтобы хоть как-то помочь людям бороться с этой заразой…

Так, в очередной раз бесцельно блуждая по Сильверхиллу и гоняя в голове неутешительные мысли, он оказался на пороге церкви, где все ещё служил его старый наставник Харальд. Бывшее пристанище самого Винсента было отличным местом, чтобы попытаться разобраться в том бардаке, что сейчас бурлил в душе бывшего священника.

Помедлив несколько секунд в лицезрении Святого Пентакля над входом, Винсент все же вошел внутрь, чувствуя, как его шаги гулко отдаются под сводами «храма Пантеона». В этом месте, он всегда находил утешение и душевный покой, а главное — тишину.

Когда Винсент приблизился к небольшому алтарю рядом с которым хлопотал пастор, Харальд обернулся и, заметив гостя, мягко улыбнулся бывшему ученику.

В последнее время, им не часто удавалось повидаться, поэтому разговор завязался сам собой и лишь спустя пару десятков минут Винсент решил озвучить причину своего появления:

— Мне нужен твой совет, — глядя куда-то в пустоту, обратился он к наставнику. — Возможно, ты уже в курсе — король разорвал с нами все соглашения, и теперь нам нечего предложить этой стране… И идти некуда. Как будто всё что я делал, больше никому не нужно…