Так было до того, как мы столкнулись с хайгами.

Воинственная раса, вознесшаяся к звездам благодаря наличию у них образцов технологий давно исчезнувшей цивилизации галактического масштаба. Жестокие и опасные, успевшие буквально истребить множество других видов, что повстречались им во вселенной. Война с ними потребует от человечества не меньших усилий, чем в первые века существования Империи Дракона.

— О чем ты задумался? — поинтересовался Этус.

— Об исторических аналогиях, — хмыкнул я.

— Поясни, пожалуйста.

Рассказав о том, как схожа наша нынешняя ситуация с тем, что когда-то выпало на долю древних предков людей на материнской планете, я уставился на ученого. Взгляд Прайма стал мрачным и тяжелым.

— Знаешь, Айзек, — вздохнул Этус, — Порой меня мучает вопрос — что мы оставим после себя? Как нас будут вспоминать наши потомки? Какими словами? Именно в такие моменты я рад тому уровню секретности, что ты ввел в отношении моих проектов. Ведь, стоит кому-то узнать о том, чем я занимаюсь и какие результаты приносят мои работы… Едва ли кто-то в будущем, зная всё это, назовет меня достойным представителем человеческой расы. Даже понимая необходимость настолько жестоких экспериментов и мер.

— Но ты продолжаешь работать, — покачал я головой, — Даже понимая всё это.

— Как и ты, — фыркнул ученый, — Мы оба — палачи, Айзек. На нас столько крови, что можно утопить в ней пару планет и останется ещё на столько же. Но это — необходимость. Ради выживания нашего вида. Пусть лучше умрут дети ксеносов, чем они явятся в наши дома и начнут убивать.

— Ты так себя успокаиваешь?

— Я себя так утешаю, — вздохнул Прайм, поднявшись из кресла и подойдя колбе, в которой находилась давно умершая алари, — Когда-то мы оба просто хотели жить. Но другие сделали за нас выбор, превратив в чудовищ с человеческими лицами. Теперь нет смысла сожалеть об этом, ибо не мы принимали решение.

— Но теперь…

— Мы делаем то, что должны, — повернулся ко мне Этус, — Просто потому, что нет других путей. И ты знаешь об этом не хуже меня.

— Знаю. И это самое омерзительное, — кивнул я, — Хайги не отступят. Как Триумвиат ни за что не поменял бы своё отношение к людям.

— Не только они, — вздохнул Прайм, — Со мной связывался Сириус… Я так понимаю, что кверны уже знают о нас и решили вмешаться в ситуацию?

— Да. Блэк уже отправил… подходящих специалистов.

— Надеюсь, они предупреждены о необходимости захвата живых особей? — мрачно оскалился ученый.

— Да. Не факт, что у них получится, но сделают для этого всё возможное.

Из-за того, что требовалось обсудить детали и неприятные вопросы, касающиеся вируса, использованного против хайгов, пришлось отправиться в НИИ, который занимается подобными разработками. Руководил им лично Этус, до сих пор не забросивший научную деятельность. Правда, ныне её направление вынужденно ограничено лишь одним направлением — различными боевыми вирусами.

— Очень хорошо. А пока… Как ты смотришь на то, чтобы выпить приличного бренди? — улыбнулся Прайм.

После общения с инфильтратором, лейтенант Рингер пребывал в подавленном состоянии, хотя и старался не показывать этого своим бойцам. Слишком уж дерьмовой была ситуация.

Фактически, на борт станции, где проводились некие важные исследования, проник новый вид ксеносов, обладающий способностями, схожими с магией, устроил бойню и… то дальше? Согласно уставу, отряд должен изъять имеющиеся материалы, причем, не только носители информации главного ИИ и центрального компьютера, но и из архивов лабораторного модуля. Затем следует запустить программу самоуничтожения объекта и покинуть «Надежду». Проблема в том, что если поступить подобным образом, то безопасники отправленной сюда эскадры флота Пространства Дракона начнут задавать вполне логичные вопросы. Да ещё и заберут изъятые отрядом блоки инфоматория. А это крайне паршивый вариант, несущий проблемы как самой корпорации, так и вполне конкретным сотрудникам е службы безопасности.

Увы, но оставалась только одна возможность избежать подобного развития ситуации — уничтожить блоки памяти. Впрочем, до этого ещё нужно дожить. Уж очень неприятной была сама ситуация.

Чипы-идентификаторы, конечно, позволили открыть оставшиеся челноки, но…

— И что теперь? — поинтересовался капрал, не забывая осматривать помещение через тепловизор и проверять данные биосканера.

Покосившись на Рейди, Рингер фыркнул:

— Возьмем персональные ранцы и отправимся к ближайшему шлюзу в соседнем сегменте. Там, судя по всем, повреждений от взрыва фрегата куда меньше и часть помещений сохранили герметичность. Сможем перейти на дыхание через фильтры и зарядить баллоны скафандров. Затем тем же ходом — по наружной обшивке до следующего шлюза. И так — пока не доберемся до модуля ЦПУ.

— Тогда чего мы ждем? — поинтересовался сержант, направившись к шлюзовой камере.

— Стой! — в последний момент успел крикнуть лейтенант, вовремя заметивший опасность.

Лишь вбитая годами службы дисциплина и привычка в начале выполнять приказ, а потом думать, спасла от смерти Ланора. Сержант замер на месте, после чего сделал осторожный шаг назад.

На уровне шлема десантника находилась натуральная паутина, сотканная из тончайших нитей. Офицер заметил её только благодаря тепловизору, включенному в последний момент.