Петрович рассмеялся, и снова смех его прозвучал чересчур громко, эхом пронесся по коридору.

– Ладно, пойду я, Антошка. С новым годом тебя! – сказал он и похлопал меня по плечу на прощание.

– Ну куда ты пойдешь, Петрович? Оставайся, поздно уже, – предложил я ему.

Я надеялся, что старик согласится, составит мне компанию, но он только хитро подмигнул мне.

– Я найду, куда пойти. Знаешь, у кого больше всех друзей? У алкоголиков. Поверь, нам не приходится пить в одиночестве. Всегда найдется тот, кто захочет составить компанию.

– Буду иметь в виду, – усмехнулся я.

Я закурил вторую сигарету и стал молча наблюдать, как старик натягивает на себя свое старое, залатанное в нескольких местах, пальто. А когда он ушел, я уселся на диван, набросил на плечи плед и уставился в телевизор. На самом деле я даже не улавливал суть происходящего на экране. Все мои мысли были заняты Жанной.

***

Видимо я все-таки задремал под веселые новогодние песни, как вдруг очередной настойчивый стук в дверь заставил меня вскочить с дивана. Я забыл закрыть форточку, и теперь в ординаторской стоял жуткий холод. Поежившись, я протер глаза и подошел к двери. Обычно, я открываю сразу. Кто может ночью постучать в дверь морга? Только водитель труповозки! Но тут что-то заставило меня замереть у двери, прислушаться. Я вспомнил, что Гриша в канун нового года не работает после девяти вечера. Стрелки часов на стене показывали одиннадцать, а значит, за дверью был точно не Гриша. Кто же? Петрович все-таки решил вернуться? Что ж, вполне возможно!

– Кто там? Петрович, ты? – крикнул я.

За дверью было тихо.

– Неужели опять нахрюкался и уже лежит в снегу?

Я схватился за засов, и тут вдруг в дверь снова постучали. Я вздрогнул и отшатнулся от неожиданности. Или, все же, от страха?

– Кто там? – крикнул я низким, устрашающим голосом.

И снова мне не ответили. Я вернулся в ординаторскую, взял из своего рюкзака перцовый баллончик, лежащий там много лет “на всякий пожарный”, и вернулся к двери. Открыв засов, я высунулся наружу и просто обомлел. Передо мной стояла она…

***

Она! Она! Жанна… Она стояла передо мной в белом пальто и алом берете. Сначала я решил, что сошел с ума. Все, это конец – навязчивые галлюцинации. Это ненормально, ненормально. Я ненормальный. Я сошел с ума. Я псих.

Пока я стоял, шепча себе под нос все это, она пристально рассматривала меня.

– Уходи! Тебя нет! Исчезни! – закричал я.

Жанна вздрогнула от неожиданности, а потом рассмеялась. Смех ее был каким-то не таким, ненастоящим и наигранным. Она подошла ко мне ближе и слегка склонила голову набок. Лицо ее было бледным и серьезным.

– Антон… – проговорила она.

Я захлопнул перед ней дверь.

– Уходи! Ты мертва! Тебя не существует! Ааа!

Я забежал в ординаторскую и, заметив на столе бутылку водки, забытую Петровичем, схватил ее и стал пить прямо из горла. Закашлявшись от едкой горечи, я сморщился и притих, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью. Какое-то время все было тихо. Мне стало казаться, что часы на стене тикают слишком громко. Я подошел к двери и прислонил к ней ухо.

– Я знаю, что ты там, Жанна. Уходи, – хриплым голосом проговорил я.

– Антон, успокойся, пожалуйста, и послушай меня, – вновь заговорила она.

– Нет, нет, я не хочу сойти с ума окончательно! Уходи, прошу! Я не хочу видеть то чего нет! – воскликнул я.

– Я есть, Антон, – спокойно сказал она, – И я не Жанна. Ты ошибаешься.

Я почувствовал, как будто меня окатили ледяной водой. По телу сначала пошел холод, потом меня бросило в жар и одновременно затрясло крупной дрожью. Отодвинув засов, я распахнул дверь и уставился на женщину. Как это не Жанна? Это была именно она, моя Жанна, сомнений не было. Глаза, губы, овал лица, улыбка, фигура – все это было мне до боли знакомо. Это была она, я бы узнал ее из тысячи.

Она подошла ближе, и до меня донесся аромат ее духов – спелое яблоко и белые цветы. Чужой, незнакомый и какой-то холодный запах. Я прекрасно помнил запах Жанны, она была пропитана им насквозь. Даже теперь, в холодильнике вокруг нее витала едва уловимая вишневая дымка, исходящая от волос моей мертвой возлюбленной. Девушка, стоящая передо мной, была как две капли воды похожа на нее, но пахла иначе.

– Кто ты? – спросил я.

– Может быть, ты сначала запустишь меня внутрь? – голос ее прозвучал недовольно и капризно, – я живая, и я уже сильно замерзла. Морозы тут у вас просто нечеловеческие!

Я отошел в сторону, и она вошла. В ординаторской я предложил ей присесть на диван, а сам нажал на кнопку чайника. Она сняла свое белоснежное пальто и аккуратно положила берет на стол. Теперь у меня не оставалось сомнений – это была не Жанна. Моя Жанна кидала куртку и шапку на пол, когда приходила домой. В отличие от меня, она не очень-то любила порядок.

Пока незнакомка, похожая на Жанну, осматривалась вокруг, я осматривал ее саму. Одежда её вся была одного оттенка – светлый беж. Это тоже было совсем не в стиле Жанны, которая любила сочетать фуксию и животный принт. Рыжие волосы были такие же пышные, но они были коротко острижены. Сев на диван, девушка закинула ногу на ногу и, достав из явно дорогой сумочки черный кожаный портсигар, закурила. Я сел на стул, ожидая, пока закипит чайник, и внимательно смотрел на копию моей возлюбленной. Я боялся признаться себе, что любуюсь ею.