Я сказала лаэру Торшу, чтобы всех остальных больных принимали в любом другом месте, но не на территории госпиталя, забитого заразными морцами, но главный целитель был невероятно глух ко всем моим советам.

— Ну где эта ваша темная целительница?

До меня долетел раздраженный громкий мужской голос. Знакомый до боли. И я остановилась, словно натолкнулась на невидимую стену, даже шаг назад сделала, наступив на ногу Торшу. Тот зашипел от боли, но меня не столкнул, дождался, когда сама сойду с него.

Что здесь делает Ройдан Семур?

Оказалось, что вопрос я невольно задала вслух, поскольку лаэр Торш тихо ответил:

— Тише, лаэра. Не кричите так. Семур приехал со своим человеком — Кортом Туром, у которого бубоны. Тур его друг и правая рука.

Непослушными пальцами я нашла кулон на груди, активировала его на всякий случай. Пониже натянула косынку на лоб, нахмурила брови, надела на плечи теплую большую шаль, которую до этого уже повязала на поясе, чтобы не мешала оказывать помощь, а теперь хотя бы немного скрыла фигуру. И отправилась навстречу тому, с кем меньше всего хотела встретиться в Северном Замке.

К Северному волку я подходила медленно, ноги словно свинцом налились. Если бы не тяжелобольной, сбежала бы и спряталась так, что никто и никогда не нашел бы. Темные умели так прятаться. Но меня ждал больной с воспаленными бубонами.

Я исподлобья рассматривала Ройдана, не смогла противиться любопытству. Он стал ещё выше и здоровее, хотя раньше казалось, что оборотень и так невероятно мощный мужчина. В остальном мало изменился. В этом я смогла убедиться, пока жадно разглядывала его от русой макушки до кончиков начищенных сапог, злясь на себя за эту жадность и неосторожность, за бешено бьющееся сердце, за испытываемое волнение.

Я столько лет его не видела и неожиданно, с тихой беспомощной злостью, поняла, что соскучилась невероятно. По неправильным грубоватым чертам лица... По крупному носу, ещё сильнее перекошенному, чем раньше. Снова сломал его? Неугомонный.

По широкому рту. Я помнила, как этот рот умел целовать. Нежно, забирая волю и душу. Помнила, что лгать он тоже умел отменно, без стыда и совести. Только вот около рта пролегли жесткие складки, которых раньше не было, и которые делали Ройдана взрослее.

А глаза... те же — яркие, пронзительные, только сейчас холодные и хмурые, с неприязнью смотрящие на меня. Надо же, какие мы избирательные в своих симпатиях. Темные целители, конечно, мало у кого вызывали приязнь, выходит Семур терпеть их не мог?

В остальном, Северный волк остался таким же — тем, в кого я когда-то влюбилась с первого взгляда, и к которому все эти годы выскребала из сердца это ненавистное чувство, погубившее меня и чуть не погубившее всех, кого я любила.

— Ты темная целительница? — Знакомые глаза уставились на меня цепко. Цепко-то цепко, только вот мой артефакт не даст оборотню меня нормально рассмотреть и запомнить.

— Я, — тихо ответила, хмурясь и опуская взгляд. Хватит, насмотрелась.

— Почему тебя искать нужно? Все целители на своих местах, одна ты отдыхаешь.

Узнала напор и бесцеремонность Ройдана Семура. Мысленно усмехнулась. Вот только спорить с ним было опасно и, вообще, привлекать к себе его внимание не хотелось и было чревато, поэтому я лишь ниже опустила взгляд, ссутулила плечи и глухо пробормотала:

— Простите. Я лишь немного отдохнула. Сегодня четверых вытащила из-за Грани. Устала.

Лаэр Торш наградил меня безмерно удивленным взглядом, в глазах мужчины мелькнуло что-то вроде: «Ага, сама перед сильными этого мира робеешь, а меня к самому князю отправляла!»

— Прощу, если вылечишь моего друга, — процедил оборотень.

— Правила госпиталя запрещают здоровым присутствовать рядом с больными. Вы должны уйти. И тогда я приступлю к лечению.

— Меня не интересуют ваши правила, — резко ответил Ройдан. — Займись Туром. И меньше болтай.

Кто бы сомневался в ответе, снова мысленно вздохнула и подумала, что Ройдан стал грубее. Я могла настоять, и он ушел бы. Я умела настаивать, но... это был Северный волк — гранитная скала, состоящая из самомнения, высокомерия и уверенности в себе. Спор с ним отнимет у меня много сил, которых сейчас и так было чересчур мало.

— Тогда отойдите в сторону и не мешайте, — проговорила твердо, — над душой мне никто не нужен.

— У тебя душа есть?

— Ну пока ее не вытряс никто, не изгнал огнем или пытками.

— Остроумная какая. Если Корт погибнет, я из твоего тщедушного тельца всю твою темную душу и вытряхну.

— Если будете и дальше столько разговаривать, и мешать, то можете сразу приступить к угрозам, — зло буркнула я, рассматривая лежащего передо мной мужчину. — Ваш человек в плохом состоянии. Хватит угроз. Отойдите.