Младший братец отвесил мне глубокий поклон и скрылся в коридорах поместья. А спустя несколько минут в дверь снова поскребли.

— Ризант, ты хотел меня видеть? — осторожно вошла мачеха.

— Ты не сказала ему? — полуутвердительно спросил я, опуская такую мелочь как приветствие.

— Нет, — побледнела женщина, сразу поняв, что я имею в виду.

— И почему же? — склонил я голову набок.

— Риз… пожалуйста, не надо… не говори Велайду о том… о том, что это я виновата в гибели Одиона. Он… он не простит мне…

По щекам вдовы побежали слёзы, словно я ей чем-то угрожал.

— Илисия, успокойся, — ровным тоном попросил я. — Мне нет нужды рассказывать брату об этом.

— Правда? — с надеждой подняла милария раскрасневшиеся глаза.

— Конечно. Ты ведь уже сама всё поведала в своих письмах.

Кровь отлила от лица мачехи, отчего та сделалась похожей на оживший труп.

— Ты… ты хочешь показать ему моё признание? — осипшим голосом спросила она.

— Пока ты не замышляешь за моей спиной никаких игр, то у меня нет в этом нужды, — постучал я ногтями по столешнице. — Просто помни, что наша семья воссоединилась по моей воле. Но в моей же власти сделать так, что ты лишишься сына окончательно. И для этого мне даже не придется его убивать.

— Ты жесток, Ризант, но я не могу тебя судить. После всего того, что произошло между нами, ты действуешь совершенно разумно. Я бы на твоём месте действовала схожим образом. Я сделаю всё, чтобы мы с Велайдом оправдали твои ожидания.

— Спасибо, Илисия, это всё, что я хотел услышать. Можешь идти.

Вдова Одиона поклонилась мне даже ниже, чем совсем недавно кланялся её сын, и ушла. А я откинулся в мягком кресле отца Риза и с хрустом потянулся. Да-а, Сашок, ну и взаимоотношения у тебя с семейкой. Волей-неволей приходится быть сволочью, чтобы держать всех в узде. Ну а что поделать? Таковы уж здешние реалии. Иначе сожрут тебя, и даже косточек не останется.

А, кстати о семье. Не пора ли мне поговорить со своей дражайшей матушкой? Думаю, Лаайда уже созрела для задушевной доверительной беседы. Да и в целом давно пора проведать, как там Насшафа обустроила своё новое гнёздышко.

— А-а-а… прошу-у, убей меня-я-я! А-а-а…

Подземная темница, выстроенная под конюшней, встретила меня заунывным воем одного из пленников. Судя по голосу, это стонал убийца Ульки. Надеюсь, абиссалийка превратит жизнь ублюдка в настоящий ад.

Охранник из Безликих, дежурящий тут для безопасности (всё-таки, когда держишь в заточении пару озарённых, лучше подстраховаться), вскинул руку в приветственном жесте при моем появлении. Он явно нервничал, слушая, как надрывается узник. Но ничего, пусть привыкает. Будет один из аспектов психологической подготовки для моих молодых бойцов.

— Как твои дела, экселенс нор Аурлейн? — заглянул я в камеру с прикованным к стене убийцей.

Надо признать, что Насшафа работала с Рафайном качественно. От былого лоска молодого представителя аристократии не осталось и следа. За время заточения дворянчик лишился половины зубов, обоих ушей, носа и даже скальпа. Что там творилось с его ступнями — для меня оставалось тайной. Потому что после применения «Пираньи», как я обозвал алавийское пыточное заклинение, они разлезлись, будто размокшая бумага. И абиссалийка постоянно держала на ногах Аурлейна лечебные повязки с примочками, препятствуя возникновению инфекции.

Завидев в полумраке подземелья силуэт, пленник, подслеповато щурясь, вперился в меня немигающим слегка безумным взглядом. Он совершенно точно узнал мой голос.

— Р… Риз?! Риз, пожалуйста, останови её! Я больше не могу-у-у! Дай мне хотя бы умереть!

— Я, вообще-то, о другом спрашивал, но ладно. Насшафа, почему у этого куска дерьма еще остаются силы на разговоры? — с укором воззрился я на абиссалийку.

— Это потому ш-што я только начала, мой шаас, — плотоядно усмехнулась нелюдь, демонстрируя острые зубки. — Обещаю, совсем скоро он с-сможет лишь невнятно хрипеть.

— Хорошо, тогда не сдерживай полет своей фантазии. Загляну еще чуть попозже.

— Нет-нет-нет, умоляю!!! — задергался в цепях изувеченный Рафайн. — Останови-и-и-и её!

— Хассеш с-су анеш! — зашипела на пленника Насшафа, охаживая ременной плетью.

Тот по-девичьи тонко взвизгнул, и сжался, стараясь закрыться от жгучих ласк змеевидного кнута. Но абиссалийка на этом не остановилась. Она взяла какое-то снадобье, а потом щедро плеснула им на покрытую влажной коркой черепушку аристократа. От грянувшего после этого воя у меня аж в ушах зазвенело. Да, это именно та участь, которую я и хотел для убийцы Ульки. Уже сейчас ему судьба служанки кажется завидной. Но впереди его ждет еще немало наполненных болью дней.

Плотно притворив дверь в камеру, я пошел дальше по узкому коридору. Заглянул внутрь узилища Хеенса. Тот сейчас обессиленно валялся в углу подобно груде брошенного тряпья, и тяжело дышал. Даже моего появления не заметил. Кажется, Насшафа не так давно его посещала. Ладно, доберусь и до него. После Кровавого Восхождения у меня появилась кое-какая мысль, которая требовала проверки. Но она пока потерпит.

В камеру матери я вошел ровно в тот момент, когда очередной визг Аурлейна пронзил своды подземелья. Картинно щелкнув пальцами, я зажег на ладони заклинание «Лучину». Магическое пламя высветило хрупкую утонченную фигурку, на руки которой были надеты массивные деревянные колодки. Пошевелить в таких штуковинах не получится и пальцем. Моя личная разработка, которая для верности еще и к полу приковывалась цепями. Не абсолютная защита от милитария, конечно. Но снять такие, не причинив вреда самому себе, вряд ли получится даже у магистра полной руки.