— Хс-с-са! С-с-с-вет… — зашипела абиссалийка, когда я нарушил её уединение с подвесным фонарём в руке.

— Извини, сейчас притушу, — улыбнулся я, ничуть не смутившись.

— Мой шаас, ты долго не заходил! — обиженно фыркнула красноглазая, но всё равно охотно кинулась ко мне и потёрлась, словно кошка.

Я тоже приобнял её, зарывшись ладонью в густую шевелюру белоснежных волос.

— Как поживают мои гости? — осведомился я.

— Оч-чень плохо. Всё как ты и хотел, Риз-з, — зловеще ощерилась Насшафа.

— Как ноги Аурлейна?

— Без изменений, — посмурнела альбиноска. — Мне никак не удается их с-спасти.

— Не то чтоб я сильно беспокоился о судьбе этого подонка, но мне кажется, что ему пора уже начать приносить пользу. Равно как и остальным, заточенным здесь.

— Что именно я должна с-сделать? — по-деловому подобралась нелюдь.

— Пойдем к Хеенсу, и ты всё сама поймешь.

В сопровождении абиссалийки я вошел в узилище безрукого алавийца. Сегодня он пребывал в достаточно бодром состоянии, и при моем появлении что-то жалобно заблажил на своем наречии.

Да вот только вид униженного, измученного и сломленного врага ничем не отозвался в душе. Ни ликованием, ни даже злорадством. Последние месяцы мне стало чудиться, что эмоции выветриваются из меня как-то уж слишком быстро. Я словно бревно с медленно тлеющей сердцевиной. Снаружи вроде и выгляжу целым, а внутри лишь прах и пепел. Если честно, переживать подобное очень странно и страшно. Иногда ловлю себя на том, что сознательно стараюсь вызвать в себе волнение и переживания, даже если понимаю, что они негативные. Просто для того, дабы убедиться, что я еще живой.

Но из Хеенса я уже выжал всё, что мог. Жажда мести давно удовлетворена, и на пленника я всё чаще смотрел со смесью раздражения и усталости. Именно по этой причине я без лишних экивоков усыпил алавийца «Морфеем». Зачем он мне нужен бодрствующий? Только зазря его вопли слушать.

Темноликий же, стоило магическому плетению сорваться с моего пальца, откинулся на спину и замер, словно покойник.

— Режь, — приказал я Насшафе, ткнув в колено алавийца.

— Зачем, Риз-з? — совсем по-человечески вскинула она бровь.

— Ну как же… Будут экселенсу Аурлейну новые ноги, а мне дополнительная практика, — пояснил я.

Похмурившись, но ничего так и не возразив, красноглазая взялась за работу. Набор бритвенно-острых ножей всегда был у неё под рукой. И на то, чтобы отнять у бесчувственного Хеенса конечности по самые колени, она затратила считанные минуты. И пока абиссалийка формировала и сшивала культи, я невольно прикипел взглядом к капающей на пол темной крови пленника, кажущейся в тусклом свете ручного фонаря практически черной.

— Иди пока обрадуй экселенса Рафайна. Я скоро подойду, — попросил я Насшафу.

Нелюдь послушно кивнула и исчезла, унеся с собой обе отрезанные ноги. А я приблизился к лужице крови, пролитой во время ампутации, и склонился над ней. Непрошено всплыло воспоминание о куполе того алавийского кардинала, который остался стоять даже после смерти своего создателя. Интересно, это было самоподдерживающееся плетение или колдун в него вложил некий заряд, позволяющий заклинанию существовать автономно? Или тут загвоздка совершенно в ином?

Создав проекцию «Пустышки», я не стал накачивать её энергией, а окунул конструкт прямо в кровь. Эти чары я разработал исключительно в целях обучения Безликих и развития магической выносливости. У него не было никаких функций, кроме индикативного свечения. Но плетение нарочно построено таким образом, чтобы множество замкнутых контуров высасывали из милитария огромные объемы энергии. Поэтому для поддержания такого «тренажера» в активном состоянии требовалась незаурядная подготовка. К примеру, нор Эльдихсен обычно выстаивал чуть более двух минут, прежде чем у него проявлялись первые признаки диссонатии. А у новичков начинала кружиться голова уже через десяток секунд.

Поэтому сложно было описать моё ошеломление, когда «Пустышка» засияла сама по себе, лишь только коснувшись кровавой лужицы. Я наблюдал, как крохотный конструкт плавает на её поверхности и светится, без какого-либо моего вмешательства и содействия. Сердце размеренно било в ребра, минута истекала вслед за минутой, а он всё никак не гас.

— Риз-з! Ты идешь? Необработанная плоть портится быс-стро! — поторопила Насшафа, так и не дождавшись меня. — Без твоих чар мне не справится!

— Да-да, сейчас! — крикнул я на автомате.