Несмотря на то, что этот молодой самец был братом Риза, симпатии он у неё не вызывал. Возможно, попадись ей такой экземпляр в улье, нелюдь бы сделала его своим слафом. Красотой он не сравнится с Ризантом, но всё же не уродлив. Имеет симметричные черты тела и крепкие мускулы. Но она больше не в Абиссалии. Здесь всё иначе… здесь всё по-другому…

— Н… Насшафа? Это ты? — неуверенно пробормотал Велайд.

Вместо ответа абиссалийка сунула ему чашу с отталкивающе пахнущей жижей.

— Должен выпить. Лекарство, — отрывисто пояснила она, когда родич Риза сморщился и отодвинулся подальше от ёмкости.

— А где Ризант? — не спешил парень принимать снадобье.

— Уехал, — всё так же односложно бросила нелюдь.

— Хм… и не взял тебя? А кто же за тобой присматривает?

— Мне не нужен пригляд, потому что Ризант мне доверяет! — фыркнула альбиноска.

— Кхе… я, наверное, не так выразился, — примирительно поднял ладони Велайд. — Я имел в виду, что на месте Риза было бы неплохо проследить за тем, как ты осваиваешься в нашем обществе. Но он всегда так занят, что…

— Не лез-з-зь, куда не следует, ч-ч-человек! — гневно зашипела Насшафа, угрожающе скаля острые зубы. — Тебя не кас-саются наши с Риз-з-зантом дела!

— Извини, пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть…

Состроив виноватую мину, парень безропотно влил в себя вонючее лекарство. Абиссалийка же продолжала осмотр раны, проводя иной раз крайне болезненные манипуляции. Слава богам, что недолгие.

— Насшафа, ну что там? — не выдержал затягивающегося молчания родич Ризанта.

— Не мешай.

— Ты сумеешь сохранить мне ногу? — с робкой надеждой в голосе поинтересовался он.

— Риз сумеет.

— Но он же уехал?

— Да.

— Но как же тогда он…

— Он уж-же с-сделал всё необходимое. Мы продолжим после его возвращ-щения!

Когда Насшафа злилась или нервничала, то начинала сильнее тянуть шипящие звуки. Но Велайд об этой её маленькой особенности не знал и не понимал, что собеседница выходит из себя. А потому продолжал донимать абиссалийку расспросами.

— Ну а насколько плохи мои дела на данный момент? Мне просто раньше не доводилось получать такие серьезные ранения. Я не знаю, что меня ждет. Смогу ли вообще когда-нибудь…

Парень внезапно осёкся, а звонкое эхо пощечины заметалось под неосвещенными сводами. Велайд схватился за лицо, которое будто огнём ожгло, и ошарашено уставился на темный силуэт подле себя.

— Ты что творишь, Насшафа?! — прорычал аристократ, изо всех сил сдерживая злость.

— Когда с-слаф забывается и перестаёт слуш-шаться, его следует проуч-чить, — глухо отозвалась альбиноска.

— Совсем рехнулась?! Я. Не. Твой. Слаф! Запомни это раз и навсегда, бледнокожая! — выплюнул брат Ризанта.

Повисла неловкая напряженная тишина. И молодому дворянину хотелось верить, что абиссалийка испытала при этом хотя бы каплю вины. Однако время шло, а нелюдь не спешила с извинениями. Её фигура, лишь на жалкую четверть тона выделяющаяся на фоне окружающего мрака, замерла и не двигалась. Что, Драгор её задери, задумала эта демоница?!

— Ты прав. Я повела себя неподобающе. Я виновата перед тобой, — выдавила Насшафа так сипло, словно её душили.

— Давай не будем об этом. Просто скажи, что с моей ногой? — хмуро произнес парень, потирая щёку.

— С ней всё значительно лучше, чем могло быть без вмешательства Риза.

— Всё ещё не обнадёживает, — саркастично проворчал аристократ.

— А ч-что ты хочеш-шь от меня услышать, ч-человек?! — недовольно зафырчала Насшафа.

— Боги и их первые апостолы, да чего тут непонятного?! Я чуть не остался калекой, понимаешь ты это или нет?! Как ты думаешь, что меня сейчас заботит больше всего, а?!

— Ах, Великая Шарр’Ссхай, какие ж-же вы, люди, невыносимые!

— Ну извините, госпожа кьерр! У нас, знаете ли, несколько иное отношение ко всему этому, нежели у вашего народа мясников! — в том же тоне ответил ей Велайд. — У нас потеря конечности — это тяжелое увечье! Поэтому, будь добра, прояви хотя бы немного сочувствия, если оно тебе не чуждо!

— Что-то я не получила ни капли соч-чувствия от вашего народа за всё время пребывания здес-сь! — резко перешла на крик абиссалийка. — Ты так печеш-шься о своей ноге, которую ещё даже не потерял. А я безвозвратно потеряла всё! Дом, родину, семью, свой народ! Я предала их! Я убила с-собственного брата, чтобы быть рядом с Ризом! Но он слишком занят да-ж-же для того, чтобы просто поговорить со мной! Я вынуждена вс-сегда и везде прятаться, скрывать своё лицо, дабы трусливые жители поверхности не впадали в ис-стерику, завидев мою белую кожу! Обо мне знают лишь немногие, но и в их глазах я жуткое чудовищ-ще! Меня презирают и боятся! В каждом людском движении, в каждом взгляде читается опас-с-ска и неистовое желание пронзить меня клинком. Вы бы с куда больш-шей охотой смотрели, как я умираю, прибитая к бревну, нежели делили с-с-со мной одну обитель! Только Риз стоит между мной и ваш-шей ненавистью! Но я не ропщу. Я несу выбор, который с-сделала, и не жду, что окружающие будут ко мне благосклонны! Ответь себе, ч-человек, х-хотел бы ты оказаться на моём мес-с-сте?! Считаеш-шь, у тебя есть право требовать от меня с-сочувствия?!