— И кто выиграл? — продолжил он, осторожно выглянув в прогал между тепловозом и стеной наружу.

— Похоже, что военно-воздушные силы одержали полную победу над сухопутными, — ответил ему я, — вон они, кстати, начали прочесывать местность на предмет…

— Что-то не нравятся мне они, — бравые десантники тем временем проверили развалины избушки и растянулись цепью, намереваясь двинуться прямиком в нашу сторону.

— Они еще бараки должны зачистить, — выдала удивительно здравую мысль Тамарка, — а потом уже за наш цех примутся. Наши действия?

— Я бы предложил затихариться в нашей шахте, — тут же продолжила осторожная Тамара, — и переждать. Туда они вряд ли полезут… а если нас тут найдут, могут и шлепнуть без суда и следствия — знаю я наших вояк.

— А я за то, чтобы поднять руки и сдаться им — может, они нас вывезут, наконец, на свет божий… не все же, как тараканам в щелях сидеть, — выдал свое мнение Афоня.

— Ну и иди тогда, — пихнула его в бок Тамара, — если такой смелый. А мы посмотрим — если все хорошо закончится, тоже сдадимся.

— На слабо берешь? — усмехнулся он, — а вот пойду и сдамся.

— Стой, — притормозил его я, — Макарова отдай… тебе он ни к чему, А нам может и пригодится…

Афоня без разговоров вытащил из кармана ПМ и протянул его мне. Я автоматически проверил наличие патрона в стволе и чего там в магазине осталось… еще четыре штуки есть, жить можно.

— Ну что, ребята, — Афоня троекратно перекрестился, — не поминайте лихом, если что…

— Иди уже, — пихнула его в спину Тамара, — мы за тебя свечку в церкви поставим, если что.

И Афоня протиснулся между стеной и тепловозом, высоко вверх поднял обе руки, выкрикнул что-то типа «не стреляйте, я свой» и очень неторопливо начал передвигаться по направлению к цепи десантников.

— Как думаешь, — спросила у меня Тамара, — получится у него сдаться?

— Ставлю десять против одного, — ответил я, — что это очень вряд ли. Либо сразу его шлепнут, либо сначала скрутят и допросят в полевых условиях, а потом уже шлепнут. Ну и 10 процентов на то, что он доживет до завтрашнего дня.

— Принимаю пари, — протянула она мне руку, — тыщу ставлю… так что если проиграешь, будешь должен мне десять штук…

— Забились, — принял я ее условия, — только что мы тут будем делать с этими рублями? Их даже в нашем Ашане, и то не принимают…

— Ну я надеюсь, — ответила она, — что когда-нибудь мы выберемся из этого заколдованного круга, а тогда и рубли пригодятся.

— Ты замуж-то не передумала еще за меня идти? — зачем-то спросил я.

— Нет, конечно, — тут же вылетело из нее, — ты классный чувак. А ты на этот счет как — не передумал?

— Да ты чо, — в тон ей отвечал я, — ты реальная чувиха, у меня таких никогда еще не было… ну среди знакомых, конечно, — уточнил я во избежание двусмысленности.

— Ну тогда договорились, — сказала она и тут же сменила тему, — о, наш Афанасий, кажется, взят в плен…

И точно, упустил я этот момент — Афоню окружили трое десантников, обшмонали его со всех сторон и следом уложили на землю мордой вниз.

— Не сладко ему сейчас придется, — предположил я, и как в воду глядел — сразу следом раздались два одиночных выстрела, тело Афони дернулось и обмякло.

— По-моему, нам пора возвращаться в шахту, — тихо сказал я, и мы с Тамарой осторожными приставными шагами начали передвигаться в сторону входа в подземелье…

Крибле-крабле-бумс

Через минуту мы вошли в наш родной тоннель, а через пятнадцать уже добрались и до оставшихся в живых товарищей. Четверо всего нас осталось, грустно подумал я, глядя на Анвара и машиниста Сергея.

— А где Афоня? — тут же задал вопрос Анвар.

— Нет больше Афони, — размашисто перекрестилась Тамара, — царствие ему небесное… ну это если оно, конечно, имеется, это царствие.

— Что случилось-то? — спросил Сергей, — расскажите толком.

Я уселся на станину проходческого щита, отставил калаш в сторонку и рассказал в подробностях все, что происходило за последние полчаса. Анвар перенес мой рассказ удивительно безэмоционально, а Сергей долго хмурился и даже закусил губу, но высказал в итоге вот что: