— Ты че, — посмотрел он на меня, как на несмышленыша, — там же рельсы ржавые, видно, что по ним редко ездят. А прямо рельсы блестят, так что тут движение куда как чаще бывает.

— Логично, — согласился я, — к тому же и пути переведены туда — тот ночной состав, похоже, так и ехал… значит, все согласны ехать прямо, так?

Вместо ответа Тамара с Анваром кивнули головами, и мы покатились дальше.

— Сколько там всего до Города-то, не помните? — спросил я у товарищей.

— Сергей, кажется, говорил, что 30–35 километров… от санатория, — ответила Тамара.

— Мы, по-моему, столько уже проехали, а ничего даже на горизонте не видно.

— Должно появиться, — угрюмо отвечал Анвар, — по моим подсчетам в ближайшие пять минут.

Ну-ну, мысленно ответил ему я, надежды юношей питают… прошло и пять, и десять минут, но по-прежнему кроме кривых рельсов и сосновой тайги ничего вокруг не просматривалось.

— Вон-вон чего-то впереди! — обрадованно закричала Тамара, — вижу домик с трубой.

— На Город как-то не очень похоже, — заметил я, замедляя скорость, — скорее на разъезд какой-то с путевыми обходчиками.

— Что-то мне этот домик очень знаком, — хмуро проронил Анвар, — видел я его, причем совсем недавно.

А я подкатил вагонетку почти вплотную к этому дому и тоже его узнал — это был санаторский разъезд. Рельсы тут заканчивались, и в прогалах между соснами просматривался главный корпус нашего санатория.

— Вот это да, — тоже въехала в ситуацию Тамара, — катились-катились, а все равно прикатились в начальный пункт отправления.

— Как колобок из сказки, — добавил красочных образов Анвар.

— Наверно, надо было сворачивать направо на том разъезде, — предположил я.

— Так чего, разворачиваемся и едем назад, — предложила Тамара, — как думаете?

— Я думаю, что надо тут задержаться, — ответил ей Анвар, — раз уж заехали. А вернуться мы всегда успеем. А ты как считаешь? — обратился он ко мне.

— Да, ты прав, — поддержал я его, — задержимся и осмотримся… вдруг тут что-то изменилось… в лучшую сторону причем.

— А мне интересно, — подала голос Тамара, когда мы уже двигались к гаражам, — как это мы оказались в санатории, когда развилку на него мы проехали час назад…

— Вряд ли кто-то тебе на это ответит, — угрюмо сообщил ей я, — смотри лучше по сторонам, вдруг пауки какие полезут.

— Закричал он, что за шутки, — вдруг вспомнила детский стишок Тамара, — еду я вторые сутки, а приехал я назад, а приехал в Ленинград. Как будто про нас написано…

— И еще по дороге мы потеряли четырех товарищей, — добавил я.

— И обогатились веществом под названием «левитин», — вставил свои пять копеек Анвар.

— И еще мы обогатились лекарством, — не смогла удержаться Тамара, — «антиглупин» называется.

— Лучше бы мы никуда и не уезжали отсюда, — буркнул я в заключение нашего диалога… на это уже совсем никто ничего не ответил.

Прошли гаражи, ничего страшного не увидели, а после шлагбаума нам открылся вид на муравейник… все его обитатели, как легко было увидеть, лежали дохлые кверху лапками.

— Пауки, наверно, тоже не выжили, — предположил я, — но осторожность все равно не помешает.

Прежним походным порядком мы добрались до черного входа в главный корпус — она так и оставалась открытой со времен нашего ухода… прикинул, сколько времени мы тут отсутствовали, получилось, что не больше 12–13 часов.

— Заходим? — спросила Тамара.

— Стоять, — на автомате вырвалось у меня, потому что краем глаза я заметил некое шевеление возле административного здания.

— Опасность справа, — тихо сказал я своим товарищам, — не шевелитесь пока.

А декоративные кусты между тем раздвинулись, и к нам веселой развинченной походкой устремился товарищ Ленин, человек и памятник… и даже насвистывал он, по-моему, при ходьбе какой-то модный мотивчик.

Американская дуэль

Я вспомнил, что это был за мотив, само собой всплыло — «Сигма-бой, сигма-бой, все хотят танцевать с тобой» это было. Я еще подумал, во Ильич дает… ай да Ленин, ай да сукин сын! Мои коллеги тоже застыли, как изваяния, с открытыми ртами.

— Ну чего вылупились? — совсем по-простому спросила статуя, — Ильича что ли в первый раз видите?

— Да Ильича-то мы много раз видали, — за всех ответил я, — но только на картинках и на постаментах. А чтоб живьем — это точно в первый раз.