— При чем тут Вася?

Женя прищурился. Стало ясно, что имел место детский заговор, и младшие ну никак не могли придумать его сами. Да и зачем бы им? Со всеми он уже давно нашел общий язык, потом и кровью заслужил если не любовь, то хотя бы доверие. Рита с Мишкой и вовсе звали его папой, Юлька с Лизой ласково — дядей Женей. Только Васька еще ерепенился, не подпускал к себе. Но и тот уже порой давал слабину и в редкие для него моменты благости обращался к Жене — Жека. Женя это воспринимал как добрый знак и искренне надеялся постепенно нейтрализовать в ребенке те опасные гены, которые привели его биологического отца через тернии прямиком в «Черный дельфин» на пожизненное.

Чем же он перед Васькой так проштрафился? Не дал выспаться после очередного загула? Заставил мыть унитаз, когда тот собрался на улицу козлить? А девчонки поддержали… Он припомнил и нагоняй, который учинил на прошлой неделе Лизе, когда успел перехватить ее на выходе со слишком уж вызывающим макияжем и заставил перед прогулкой тщательно умыться. Вспомнилась и Юлькина истерика, когда вместо вечернего сериала ей пришлось делать математику за два дня…

— Ну, интересно стало, его-то я хотя бы не караулил за мусорными баками? — спросил Женя и изогнул одну бровь.

Нина фыркнула и против воли усмехнулась. Быть может, и сама поняла, насколько всё это глупо. Ведь перед ней её муж, Женя. Который сделал в квартире ремонт, полностью одел ребят и ей обновил её потасканный гардероб. Делал с младшими уроки, бегал по ночам в аптеку, когда кто-то заболевал, вывозил их всем табором на пикники и даже несколько раз разорился на семейные ужины в ресторане. Нина знала, что для этого ему приходилось работать сверхурочно много смен, но так же видела, как для него важно сплотить семью и самому быть в семье. Их семье! Она с нежным удивлением наблюдала, как терпеливо он подбирал подход к Васе, несмотря на то, что тот любые попытки сближения воспринимал в штыки. Сын был настоящий ёжик, огрызающийся на любое родительское внимание или ласку. Но Женя не плюнул, не опустил руки. И вот уже порой они с сыном подолгу засиживались вечерами на кухне, вели какие-то разговоры, и Нина при этом всё реже слышала от Васи его коронное и возмущенно гнусавое: «Чё ты меня, бля, лечишь, старый!»

— Он уже третий день гуляет, — ответила она, вздохнув и разминая пальцами виски, — Думаешь… его проделки?

— Думаю, стоит с ним поговорить. Дети сами до такого бы не додумались. Если, конечно, исключить вероятность, что какой-то похожий на меня мужик в театральном костюме караулит наших детей в подворотнях.

Женя помолчал, а потом с мягкой проникновенностью добавил:

— Или вероятность, что я средь бела дня покидаю расположенный в сорока километрах от города объект и, нацепив на себя припрятанный за мусорными баками костюм Дракулы…, - он по-вампирски ощерился и поводил перед собой скрюченными пальцами.

Нина прыснула. Действительно, всё рассказанное ей теперь звучало глупо и нелепо. Быть может, Васька, привыкший быть единственным мужчиной в семье, так и не смирился с появлением Жени и придумал способ очернить его, в расчёте, что мать поверит и выгонит его. Выставил отчима этаким маньяком-извращенцем, а младшие по глупости или из страха перед старшим братом его поддержали. В пользу этой теории косвенно свидетельствовало и то, что сам Вася уже несколько дней где-то пропадал. Впрочем, это был не первый и, скорее всего, не последний его загул. Нина уже смирилась с сыновними гулянками. Жрать захочет — придёт.

— Не знаю, что и думать, — пробормотала она и, отщипнув от веточки виноградину, принялась катать её на ладони. Женя посчитал это за добрый знак и проникновенно ответил:

— Тебе надо думать о ребёнке, — он кивнул на ее живот, — И не вестись на провокации. Я не знаю, чем так насолил детям, что они решили избавиться от меня. Но если ты допускаешь, что…

Он поднялся, и Нина тут же испуганно ухватилась за его рукав, потянула обратно.

— Я просто боюсь за детей, — выдавила она с жалкой, молящей улыбкой, — Они все, как один… Даже Рита, а ей еще и двух нет…

— Меня тебе нечего бояться, — ответил Женя и погладил ее по голове, — Кажется, я доказал это упорными трудом и заботой.

— Да, но…

— Сейчас уже поздно. Послезавтра — суббота. Тогда мы соберёмся за нашим традиционным семейным завтраком и спокойно всё обсудим. И старшенький к тому времени проголодается. Если я в чем-то не прав перед детьми, то готов искупить вину внеочередной поездкой в лес на шашлыки.

Нина посмотрела на мужа и с благодарным облегчением улыбнулась.

…

Но в субботу у них не случилось обычного неспешного завтрака в кругу семьи. Женя был в СИЗО, дети на самообслуживании в ожидании, пока не приедут родственники, а Нина в больнице с угрозой преждевременных родов.

Мишка пропал. Пожилая воспитательница, едва пережив гипертонический криз, дала показания: ребенка из садика забрал отчим.

Софья медленно всплывала из полного сладких грёз сна. Будил ее настойчиво вибрирующий на прикроватной тумбочке телефон. Нашарив его, она с трудом разлепила один глаз и постаралась сфокусироваться на экране. Звонил бывший. Некоторое время она размышляла, стоит ли отвечать, но в конечном итоге ткнула в экран и хрипло пробормотала: