— Ищите Рай, Борис Тимофеевич, — улыбнулась она, — Дай Бог, чтобы и вы нашли собственный!

…

Сейчас, воспроизводя в памяти этот странно волнительный разговор, ему пришло в голову, что никакой прокурор, будь у него хоть трижды чокнутый родственник, никогда не стал бы так печься о жертвах этого самого родственника. В лучшем случае, сунул бы пару сотен, но, скорее всего, наоборот, пригрозил бы расправой, если те будут вести себя… нескромно.

А тут, если он все правильно понял, то семейству Шароновых отвалили изрядный куш. И на дом хватило, и на «Тундру» и, наверняка, еще что-то осталось… Да и сам прокурор, вероятно, счастливо потирал липкие ручонки… Дары куда более могущественного покровителя…

И этот покровитель совершил ошибку. И приложил все силы, чтобы последствия этой ошибки остались в тайне ото… всех…

Он вдруг вспомнил, что тело Софьи Шароновой по-прежнему здесь — в морге. Его, судя по всему, никто не собирался ни скрывать, ни… забирать. Дозвониться удалось только до её брата, но тот не захотел идти на контакт, отговорившись занятостью. Дескать, делайте с ней, что посчитаете нужным.

Борис Тимофеевич вернулся в морг, прошел в мертвецкую, где среди невостребованных трупов находилась и Софья. Ее, как могли, привели в порядок и удалили с нее все посторонние предметы, включая дохлых змей.

Он глядел на ее худенькое, застывшее тело и невольно удивлялся тому, насколько она отличается от других трупов. Все тела выглядели пустыми, отстраненными, непричастными более ни к чему.

И только она одна выглядела… счастливой.