Услышав движение наверху, она задышала свободнее. Долго же он ходил за своим болторезом!

Она аккуратно уложила девушку рядом и поглядела на лестницу, по которой спускалась… Лиза. Спустилась и тут же горестно захныкала, увидав семью.

А следом…

Нина не могла поверить своим глазам. Она знала, что неведомый мучитель похож на Женю, но не была готова к такому абсолютному сходству! Да, лет на пять моложе, но… как такое вообще возможно?!

— Я же тебя предупреждал, что если приведешь ментов, твои подсвинки умрут более болезненно, — произнес он и с видом собственника положил красивую длиннопалую руку на Лизину шею. Та сразу сгорбилась, словно рука весила тонну.

— Что? О чём?… Кто ты?…

— Записка. Оставил тебе дома, перед тем, как мы с Лизхен поехали есть пиццу…

Нина молча смотрела на него. Он правильно понял её замешательство и нахмурился.

— Если ты не была дома, то как…?

Она открыла рот, еще не зная, что скажет, но тут в проем, кувыркаясь и мельтеша красным, что-то влетело и врезалось ему в голову. Лиза взвизгнула, вырвалась и присела, зажимая уши руками. Мужчина пошатнулся, сделал шаг, другой и повалился.

Петя! А ведь секунду назад она уверилась…

Но в подвал спустился не Петя. Нина смотрела на мужа и едва сдерживала нервическую ухмылку. Припомнилось новогоднее, традиционное: «И тебя вылечат, и меня вылечат…».

Женя быстро пересчитал семейство по головам, чуть дольше задержал напуганные, уставшие на глаза на Нине, отметив под ней потемневший от влаги бетон.

— Не слишком с ней цацкайся, — пробормотал он сквозь зубы, кивнув на Соню, — Это всё её рук дело.

Нина непонимающе перевела взгляд на искалеченную девушку, а он уже отвернулся к поверженному врагу и поднял с пола тяжелый болторез с длинными, красными ручками. Только сейчас он подумал, как рисковал, швыряя его в проём, ведь вполне мог попасть в Лизу.

Адам не шевелился. Глаза закатились, из уха текла кровь. Женя некоторое время стоял над ним, занеся над головой свое оружие и широко расставив ноги. Надо было добить демона, но он не мог. Не мог бить лежачего.

— А что с Петей? — испуганно спросила Нина, наблюдая, как муж направился к клеткам и принялся перекусывать дужки замков.

Он чуть обернулся и хмуро пробурчал через плечо:

— Лежит на пустыре. Этот… ему шею свернул, как цыплёнку.

— Он… вызвал подмогу?

Женя пожал плечами, выпуская на волю детей. Сяву едва держали ноги, и он невольно повис на отчиме, бормоча слова благодарности: «Жека… красава… я твой должник, братуха…».

Остальные ребята кинулись к матери, боязливо сторонясь скорчившегося подле неё «чудовища».

Послышался стон. Адам зашевелился и сел, пытаясь сфокусировать взгляд на группе посреди подвала. Женя встал, сжимая в руках болторез. Теперь, если враг не угомонится, он не дрогнет! Но тут же почувствовал, как по спине поползли ледяные ручейки пота. Тот достал из кармана пистолет. А он-то еще удивлялся, что несчастный мальчишка пошёл в логово к зверю с пустой кобурой! Зверь был первым… а ему, Жене, достался лишь выпавший из мёртвых рук болторез…

— У меня для вас две новости, свинятки, — заплетающимся языком произнес Адам, — Хорошая и плохая… Хорошая — это то, что я совершенно не умею стрелять. А плохая…, - Он плотоядно усмехнулся, — Плохая то, что в этом помещении невозможно прома…

Он вдруг запнулся и умолк, разглядев среди сбившихся в кучу людей своего поверженного Бога, похожего на вырванный с корнем и растоптанный цветок.

— Что вы… наделали?! — беспомощно воскликнул он, разом растеряв свой глумливый тон, и пополз к Соне. Семья, похожая на стадо овечек, шарахнулась от него прочь, но он едва ли обратил на это внимание. Перевернул девушку и, уложив её голову себе на колени, разрыдался.

— Быстро! Пошли отсюда! — Женя покосился на пистолет, лежавший возле бедра Адама, но решил не рисковать. Подхватил Риту и Мишку и, зажав их подмышками, как поросят, шустро взобрался до половины лестницы и выбросил их наружу. Старшие выбрались сами, а за ними, тяжело застывая на каждой ступеньке, долго поднималась Нина. На последнем отрезке дети ухватили её за руки и совместными усилиями вытянули наверх.

Остался один Женя. Поднял болторез.

Ему казалось, что демон вот-вот очухается, схватит пистолет и в последний миг устроит пальбу, но тот, казалось, совершенно потерял к ним интерес. Сидел, поливая запрокинутое изуродованное Сонино лицо крокодильими слезами и поглаживая на её голове дохлых змей, словно то были сияющие кудри.

Женя колебался. В памяти замельтешили почти забытые воспоминая. Зимний вечер на «Арбате». Девчонка, скромно опустив густые ресницы, раз за разом комкает его портрет и снова начинает рисовать. Покрытые инеем чёрные кудряшки, пухлые губы, похожие на лепестки роз, покрасневший от мороза носик, растянутая потрёпанная шапка… Он понятия не имел, что произошло с этой девчонкой. Как так получилось, что его место занял неведомый и так похожий на него демон… Чем ей помочь? Способен ли он помочь? Нужна ли ей его помощь?