— Посмотрите на это!

Я накричал на него, и теперь три или четыре работника обернулись и стали бросать на меня не слишком дружелюбные взгляды.

— Это дерьмо! Это полное и полнейшее дерьмо! Нельзя кормить людей мёртвым скотом, мёртвыми младенцами и ампутированными ногами! — продолжил кричать я.

— Правда? А почему, черт возьми, и нет? Ты действительно думаешь, что это хуже того дерьма, которое подают во всех рыгаловках? Они используют больных дойных коров, полных червей, сосальщиков и всякого дерьма. По крайней мере, в человеческой ноге нет кишечной палочки. По крайней мере, абортированный ребёнок не будет накачан стероидами.

— Вы не думаете, что есть все-таки разница?! Посмотритe на это! Ради всего святого! Мы говорим о каннибализме!

Мистер Ле Ренж рукой откинул назад волосы и нечаянно обнажил лысину.

— Крупные компании быстрого питания закупают мясо в самых дешёвых магазинах. Я же не покупаю своё мясо. Мне платят за то, чтобы я забрал мясо. Больницы, фермы, автомастерские, клиники для абортов. У всех избыток белка, с которым они не знают, что делать. Поэтому появляется "БиоГлин" и избавляет их от всего, от чего они не знают, как избавиться. A потом мы просто перерабатываем это.

— Вы больны, мистер Ле Ренж.

— Нет, Джон. Нисколько. Это практично. Tы съел человеческое мясо, которoe я тебе предложил, и тебе стало плохо? Нет, конечно, нет. На самом деле я считаю "Вкуснейшие бургеры Тони" пионерами действительно приличной еды.

Пока мы разговаривали, производственная линия остановилась, и вокруг нас собралась небольшая толпа работников, все с тесаками и обвалочными ножами.

— Tы не заставишь ни одного из этих людей сказать против меня хоть слово. Им платят в два раза больше, чем любым другим мясникам в штате Мэн. Или в любом другом штате, поверьте мне. Они никого не убивают, никогда. Они просто режут мясо, чем бы оно ни было, и делают это чертовски хорошо!

Я подошёл к одному из огромных чанов из нержавеющей стали, в котором мясо измельчалось в блестящую розовую жижу. Мужчины начали окружать меня, и я начал серьёзно опасаться, что тоже могу стать такой же розовой жижей.

— Вы понимаете, что мне придётся сообщить об этом в полицию и Министерство сельского хозяйства США, — предупредил я мистера Ле Ренжа, хотя мой голос стал примерно на две октавы выше обычного

— Я так не думаю, — сказал мистер Ле Ренж.

— Итак, что же вы собираетесь делать? Выпотрошить меня и измельчить?

Мистер Ле Ренж улыбнулся и покачал головой; и именно в этот момент мясник, который выгуливал собаку, вошёл, а его адское чудовище все ещё натягивало поводок.

— Если бы кто-нибудь из моих людей прикоснулся к тебе, Джон, это было бы убийством, не так ли? Но если Цербер сорвётся с ошейника и побежит за тобой — что бы я мог сделать? В конце концов, это очень сильная собака. И если бы у меня было двадцать или тридцать свидетелей, которые могли бы поклясться, что ты его спровоцировал…

Собака так сильно тянула поводок, что чуть было не задохнулась, а её когти скользили по окровавленному металлическому полу. Никогда не видел такого отвратительного скопления зубов и мускулов за всю свою жизнь, и его глаза отражали свет, как если бы он был запечатлён на фотографии со вспышкой.

— Кевин, отпусти его, — сказал мистер Ле Ренж.

— Это плохая идея. Если со мной что-нибудь случится, у меня здесь есть друзья, которые знают, где я и чем занимаюсь, — предупредил я его.

— Кевин, — повторил мистер Ле Ренж, совсем не впечатленный моими словами.

Мясник наклонился вперёд и расстегнул ошейник Цербера. Он рванулся вперёд, рыча, и я сделал шаг назад, пока мой зад не прижался к ванне из нержавеющей стали. Больше бежать было некуда.

— А теперь убей! — закричал мистер Ле Ренж и указал на меня рукой.

Собака опустила голову почти до пола и напрягла плечевые мышцы. Струйки слюны свисали с её челюстей, и внезапно я увидел его член, красный и заострённый, как будто мысль о том, чтобы вырвать мне горло, на самом деле возбуждала его.

Я поднял левую руку, чтобы защитить себя. Я имею в виду, я мог бы жить без левой руки, но не без горла. Тут-то у меня и возникло внезапное воспоминание. Я вспомнил своё детство, когда я был худым, низкорослым и боялся собак. Мой отец дал мне пакет собачьих лакомств, чтобы я мог взять с собой в школу, чтобы, если бы мне угрожала собака, я мог предложить ей что-нибудь, чтобы успокоить её. Всегда помни об этом, малыш. Собаки всегда предпочитают еду детям. Еду легче есть.

Я полез в чан позади себя и зачерпнул огромную горсть розовой жижи. Она была отвратительна… мягкая и жирная, и с неё капало. Я поднёс еe к собаке и сказал:

— Вот, Цербер! Хочешь что-нибудь поесть? Попробуйте что-нибудь из этого!

Пёс уставился на меня своими красными отражающими глазами, как будто я сошёл с ума. Он оскалил зубы и зарычал, словно сгустившийся хор предсмертных хрипов.

Я сделал шаг ближе, все ещё протягивая кучу жижи, молясь, чтобы собака не укусила и не оторвала мне пальцы. Но Цербер поднял голову и с глубоким подозрением понюхал мясо.