— Убей, Цербер, ты, глупая шавка! — закричал мистер Ле Ренж.

Я сделал ещё один шаг к нему, потом ещё один.

— Вот, мальчик. Ужин.

Собака отвернула голову. Я подталкивал слизь все ближе и ближе, но она не брала её, даже не хотела нюхать.

Я повернулся к мистеру Ле Ренжу.

— Вот… даже собака не будет есть ваши гамбургеры.

Мистер Ле Ренж вырвал собачий поводок у мясника. Он подошёл к животному и хлестнул его по морде раз, два… три раза.

— Ты жалкий непослушный кусок дерьма!

Пёс не хотел приближаться ко мне и моей горсти слизи, но все равно был опасен. Он испустил лай, который был почти рёвом, и бросился на Ле Ренжа. Он повалил его на пол и вонзил зубы ему в лоб. Тот закричал и попытался отбиться. Но он яростно мотал головой из стороны в сторону, и с каждым рывком сдирал все больше и больше кожи.

Прямо перед нами, с таким шумом, как будто кто-то пытается разорвать наволочку, собака оторвала Ле Ренжу лицо, обнажив окровавленные, дико таращащиеся глаза, мокрую чёрную полость ноздрей и оскалившиеся безгубые зубы.

Он все ещё кричал и хрипел, когда трое мясников оттащили собаку. Какими бы сильными они ни были, даже они не могли его удержать, и Цербер вырвался из их рук и побежал на другую сторону площадки для убийств, а лицо мистера Ле Ренжа свисало с его пасти, как скользкая латексная маска.

Я повернулся к мясникам. Они были слишком потрясены, чтобы говорить. Один из них уронил свой нож, а затем и остальные, пока они не зазвенели, как колокольчики.

Я пробыл в Кале достаточно долго, чтобы Нильс закончил ремонт моей машины, а я мог написать заявление в полицию и передать его полицейскому с песочными усами. Погода становилась все холоднее, и мне хотелось вернуться в тепло Луизианы, не говоря уже о говяжьих муфулеттах с соусом и луковыми нитками.

Вельма одолжила мне деньги, чтобы заплатить за ремонт, а гостиница "Кале Мотор Инн" не взяла с меня деньги за мои общественные заслуги. Я даже был на первой полосе местного "Водоворота". Там была фотография мэра, хлопающего меня по спине, с заголовком "ГЕРОЙ ГАМБУРГЕРОВ".

Вельма вышла попрощаться со мной в то утро. Было прохладно и холодно, и листья шуршали по парковке.

— Может быть, мне стоит поехать с тобой, — сказала она.

Я покачал головой.

— Ты видишь худого мужчину внутри меня, и он тебе нравится. Но я никогда не стану таким. Hикогда. Мой желудок всегда будут манить мясные сэндвичи.

В последний раз, когда я её видел, она прикрывала глаза от солнца, и я должен признать, что мне было жаль оставлять её. С тех пор я никогда не вернусь в Кале. Я даже не знаю, существуют ли ещё "Вкуснейшие бургеры Тони". Однако, если это так, помните, что всегда есть риск, что любой бургер, который вы покупаете у Тони Ле Ренжа, — это люди.

Перевод: Ольга Саломе

Это был самый суровый октябрь за последние одиннадцать лет. Из Канады через северную Миннесоту пришёл ледяной шторм и не утихал уже девять дней и девять ночей, а это значило, что Джерри и мне ничего не оставалось, как забронировать пару номеров в мотеле «Стерджон» в городе Розо с населением 12 574 человека и ждать, пока не наладится погода.

Большую часть времени мы проводили в баре «Северная звезда», общаясь с местными жителями и слушая кантри-песенки о несчастных охотниках и неверных женщинах. Снаружи весь мир был покрыт льдом: силовые линии обрывались; из-за топлива, превратившегося в воск, застревали грузовики; а залеплявший глаза снег временно лишал людей зрения.

Джерри был спокоен как пёс у камина и, кажется, не стал бы особо переживать, если б ему пришлось провести остаток своей жизни в «Северной звезде», но меня длительное пребывание взаперти уже через два дня сделало крайне раздражительным. Я просто хотел продолжить работу и вернуться к семье в Сент-Пол. Дважды в день я звонил Дженни и разговаривал с детьми — Трейси и Майки, но их было слышно так плохо, а голоса казались такими далёкими, что изоляция ощущалась ещё острее.

Большую часть времени мы разговаривали с барменшей, Альмой Линдемут. У неё были зачёсанные наверх высветленные волосы с уже видневшимися корнями и густой, прокуренный голос. Она носила джинсовую рубашку на клепках, щедро обнажавшую декольте; пахла «Tommy Girl» и чем-то ещё, сексом, наверное: так пахнут простыни, если зарыться в них лицом поутру.

— Ребята, вам не стоило приезжать сюда осенью, нужно было приехать в августе, когда очень тепло и красиво, можно ловить рыбу и все такое.

— Так мы приехали не прохлаждаться. Мы собираем данные для Департамента лесного хозяйства Миннесоты.

— Разве вы не можете развлечься хоть немного?

— О, я могу, — сказал Джерри, прищурив глаз, рядом с которым свисала сигарета. — А у Джека жена и двое маленьких детей. Развлечения verbotten [57] .

Альма наклонилась на стойку бара, вызывающе стиснув вместе свои испещрённые родинками груди.