Это было так же чудно, как сказать: «Завтра, когда мы полезем на гору, нас настигнет страх». Вполне вероятно, что страх вас, безусловно, настигнет, но так просто не выражаются.

— Можем мы добраться до полюса, а затем медленно пролететь обратно маршрутом Скотта? — поинтересовался я у Майкла.

— Ну, если это, по-твоему, поможет. Я в любом случае собирался свозить тебя к полюсу. Вот было бы разочарование — столько пройти и не добраться до конца.

На следующее утро, чуть позже семи, мы покинули исследовательскую станцию на вершине ледника Бирдмора. «Чинук» по диагонали поднялся к солнечному свету и направился к полярному плато между горных пиков Куин-Александра [27] . Ветер крепчал всю ночь, и когда я глянул вниз, то увидел, как по льду метут длинные снежные хвосты.

— Скотту не повезло: у него не было вертолёта, — прокричал Майкл сквозь рёв моторов. Он вручил мне рулет с ветчиной, завёрнутый в пищевую плёнку.

— Завтрак, — пояснил Майкл.

От станции до Южного полюса было около трёхсот пятидесяти миль, и мы пролетали их, снизившись над ледяным плато.

— Мерзкая местность для людей, тянущих сани, — подметил Майкл. — Тащить сани по этим ледяным кристаллам — всё равно, что по песку. Совсем не скользят.

До полюса оставалось минут двадцать лёта, когда пилот обернулся и сообщил:

— Майкл, я поймал несколько неблагоприятных сводок о пурге. Похоже, надолго нам здесь не задержаться.

— Всё в порядке, мы только по-быстрому глянем, — ответил Майкл. — Кроме того, сегодня на ужин рубец, и я не хочу его лишиться.

Однако пока мы кружили у полюса, ветер начал безжалостно трепать «Чинук», и я услышал, как протестующе завыли вертолётные винты.

— Ты уверен, что всё в порядке? — спросил я Майкла. — Может, лучше вернёмся, когда погода улучшится.

— Спокойней, всё пройдёт прекрасно, — заверил он. — Давай, Энди, садись, где хочешь.

— Это и вправду он? — уточнил я. — Настоящий Южный полюс?

— Вы ведь не ожидали правда увидеть тут столб, нет? — засмеялся Энди.

Мы почти сели. Майкл отстегнул ремень безопасности. Вдруг «Чинук» завалился набок, грохнулся, и я услышал, как ужасно заскрежетало металлом о металл. Меня швырнуло вбок, приложив плечом о соседнее сиденье. Послышался чей-то выкрик: «Боже!», а затем весь вертолёт, казалось, раздвинулся, будто театральный занавес и я выпал лицом вниз в ошеломляюще холодный снег.

Прошло немало времени, прежде чем вернулось понимание случившегося. Мне казалось, что я умер или что, как минимум, сломал спину. Но понемногу я всё-таки сумел подняться на четвереньки, а затем сел и осмотрелся вокруг.

Должно быть, внезапный порыв ветра налетел на «Чинук» прямо перед посадкой, — или так, или у него сместились винты, как иногда бывает с «Чинуками», и две синхронизированных винтовых лопасти столкнулись. Как бы там ни было, он лежал на боку, развалившись на части, а его винты торчали в антарктическом воздухе заброшенными ветряными мельницами. Никаких признаков ни Майкла, ни Энди, ни второго пилота. Всё, что я слышал, — только нарастающий ветер.

Я осторожно подкрался обратно, к обломкам, вынюхивая авиационное горючее, если вспыхнет пожар. Энди и второй пилот сидели бок о бок, у обоих открыты глаза, оба залиты кровью, словно шутки ради вылили на головы по горшку красной краски, оба мертвы. Меня затрясло, я покинул кабину и выбрался наружу. Там мне и встретился Майкл, стоящий ярдах в тридцати от меня, с потрясённым видом и без очков.

— Ты в порядке? — спросил я.

Майкл кивнул.

— Они мертвы? — прошептал он.

— Да, — ответил я. — Боюсь, так и есть.

— О, чёрт, — буркнул Майкл. По-видимому, это худшее ругательство, на которое он был способен.

Первые два часа наше настроение металось туда-сюда, от истеричного облегчения до тяжёлой безмолвной мрачности. Это был всего-навсего шок, и вскоре он начал улетучиваться. Мы снова залезли в вертолёт, пытаясь не очень-то приглядываться к Энди и второму пилоту, и попробовали включить радио. Но одна из лопастей (перерубившая пополам Энди и второго пилота) прошла прямо через проводку, и чтобы её починить, требовалась почётная степень по общей технике.

— Что ж, нас всё равно сразу же начнут искать, — сказал Майкл. — И мы всегда берём с собой палатку, аварийный паёк и аварийный комплект.

Мы вручную вытащили из вертолёта ярко-оранжевую палатку и поставили её. Это оказалось нелёгким делом, потому что ветер усилился до того, что почти перерос в пургу, а никто из нас в бойскаутах особо не отличался. Но мы всё же сумели забраться внутрь, застегнуть молнию и зажечь бутановый обогреватель из аварийного комплекта. Майклу удалось заварить две полные жестяные чашки сносного чая с уймой сахара.