Я увидел на лице женщины искреннюю улыбку, а ее рука легла мне на макушку. — Хорошо, я позабочусь о твоей сестре, но тебе надо торопиться: как бы ни было прискорбно сообщать, но времени у тебя просто нет. Сейчас твоя сестра в коме, целители разводят руками, они не знают, когда твоя сестра проснется, но время течет, и ей не становится лучше.

Из меня вырвался тяжелый вздох.

— Ты знаешь, если ты хочешь, ты тоже можешь пожить у меня, пока не начнется твое обучение в Хогвартсе. Что скажешь?

Я покачал головой. — Я найду себе место, изредка буду посещать сестру. Если она проснется, то прошу вас приютить ее… У нас больше никого нет, чтобы заботиться о ней.

Тетя кивнула. — Хорошо, похороны родителей состоятся через две недели. Их похоронят в соседних могилах… приходи попрощаться с ними, я уже все организовала.

Сказав последние слова, тетя поднялась на ноги и пошла в сторону двери. Пока она не ушла, я крикнул ей: «Спасибо!», а мне в ответ она сказала, чтобы я приходил к ней в гости.

Когда тетя окончательно ушла, я нашел листочек с адресом у себя в кармане, который сразу спрятал. Я осмотрел весь дом и вдруг понял, что жить здесь больше не смогу, но и позволить себе оставить его в таком виде — тоже.

Далее пошли монотонные часы; не знаю точно, сколько именно прошло времени, но очень много. Я убирался дома, методично и тщательно убирал весь прах и все остатки мебели. Нашел я и еще пару колец, но уже без цифр. Это откровенно намекало на тех, кто устроил облаву на поселок. Но почему и зачем? Я понятия не имел, почему они напали; причиной могло стать все что угодно: от банальной мести до конкретной цели. Может, они искали человека, который их сильно разозлил, а может — узнали, что моя сестра обскур, и решили уничтожить ее. Хотя какое им вообще дело до моей сестры?

На этом моменте швабра в моих руках сломалась пополам, и мне пришлось ее чинить. Ясно одно: если эти твари хоть на шаг приблизятся к сестре, я не пожалею ни своих сил, ни своей крови, но изничтожу каждого причастного.

Уборка была сложной, поскольку от дома осталось… практически ничего не осталось. Почти все разрушенные части интерьера просто мною сжигались ввиду того, что не было возможности отремонтировать их. Другая часть никуда не шла без полноценного комплекта других вещей, что ставило меня перед выбором: либо выбросить все, либо убрать на чердак.

Большинство вещей я убирал: к многому прилагались теплые воспоминания, но некоторые вещи я просто выбрасывал. Потом отмывал стены от копоти и другого мусора, мыл потолки, пока дом практически не сиял. И только после всего я решил зайти в отцовский кабинет.

После того как отца упекли в тюрьму, я ни разу не пытался выяснить, чем он занимался, не лез в его документы, что он практически всегда читал, пытался оставить все в первозданном виде. Сейчас его больше нет, а его бумаги, хоть и имели смутную возможность помочь разобраться в тех тайнах, которые хранил отец, помочь разобраться с нашей семьей, поскольку я хотел узнать, что, где, когда и кому мы должны, и с кем имели ссоры. Я должен с ними ознакомиться: вдруг там я найду причины, найду зацепки и найду ниточки, что дадут мне некий ориентир.

Да, мне нужна была эта информация не просто так: я собирался воздать всем причастным, но не сейчас. После похищения я понял, что я — слабак. Обычный ребенок, может быть, немного более выдающийся, чем другие, но все еще ребенок. Для меня практически несокрушимым монолитом стоял обычный волшебник, а более сильные личности — и подавно. Но я должен был знать свой ориентир, знать свою цель… Такое просто могло придать сил и стремления достигнуть намеченного. Вот я и зарылся в документы, что оставил после себя отец, в надежде найти ту самую цель.

Глава 14

Я окунулся в изучение отцовских документов, что нашел в его кабинете, со всей своей головой, штудируя сотни бумажек. Понять, а главное осознать, частью чего он являлся, я в полной мере так и не смог. В документах постоянно фигурировали числа, что являлись некоторыми кодовыми названиями для обозначения людей. Все письма и документы, что говорили о них, писались в непонятном формате, вероятно, шифре. Только кольцо, найденное на месте нашего дома, с цифрой шесть хоть как-то намекало на взаимосвязь между произошедшим дома и делами отца.

«Наш кит смог достигнуть берегов бенгальской кошки; его уже поймали китобои и начали распространение жира по ближайшим прилавкам. Наше прогнозирование говорит, что вскоре кит и дельфин встретятся, я уверен, два и шесть будут довольны выполненной программой распространения наших ламп».

Очевидно, что шесть, возможно, быть доволен быть не может, но остаются и другие. И так практически каждое письмо, особенно те, что имели в себе любое из чисел. Всего я насчитал тринадцать. Возможно, число говорит о важности человека, а может, просто кличка в этой компании — пока не ясно.