— Я в курсе, что вы творили тут за все это время. Надо же, всего неделю, а устроили…

— И ничего мы тут не устроили, — потупила глазки Лами. — А то, что нас слишком много — ну извините, мы такие.

— А если серьезно — мы пытаемся выжить. С первых же минут пребывания на весьма гостеприимной столичной земле, мать ее. Так что укор оставьте ведьмам.

— И об этом я в курсе, — кивнул он, подув на чай.

— Так с чем вы к нам пришли? — спросил я.

— С предложением от ведьм о перемирии.

— Ну хрен им по всей морде, — заявила Лами. — Меня чуть до окончательной смерти не довели, обещали и его и меня кончить, и вообще вели себя плохо.

— Да, у меня и видео есть, — кивнул я. — Можете на досуге ознакомиться. После этого вряд ли можно о чем-то говорить.

— Вы тоже в долгу не остались. Двенадцать ведьм и колдунов, причем не слабых, за один день — как-то перебор, не находите?

— Поклеп, — сказала Лами. — Чистая самозащита.

— На складе — ладно, согласен. Но в их околотке и лаборатории…

— Подумаешь, — пожала плечами отмороженная на всю репу Лами. — Должна же я была оторваться, душу отвести? Между прочим, израненную этими самыми ведьмами. А лаборатория… Там кроме попавшегося под руку чужого вурдалака никто не пострадал. Подумаешь, глотнули дыма из армейской шашки со слезоточивым газом… Я же там на ней написала — «в расчете», поэтому что это кошелки мне там предъявляют…

— Хватит, — хлопнул ладонью по столу Силантьев. — Вы в своем уме — признаваться жандарму шестой экспедиции в преступлениях, за которые любой другой уже бы был задержан и сидел в Подвале Душ?

— Мы же с вами мирно беседуем, чаи гоняем, — ухмыльнулся я. — Любые другие не есть Альфы этого мира и не племянницы Люцифера. А вы не глупый человечишка, а старый, умудренный опытом дампир. Наверное, еще с Тайной Канцелярии?

— Вы и об этом в курсе? — выдохнул Силантьев. — С Опричнины.

— Ванятка, принеси личное дело графа.

— Сей секунд, барин! Вот!

— Извольте полюбоваться, — сказал я, подавая ему папку.

— Я так полагаю, это взято с места взрыва машины Ее Императорского Величества и похищения ее курьера?

— Ничего не знаю, — ответил я, не моргнув глазом. — Признаваться в государственном преступлении жандарму шестой экспедиции?

— А, да ладно. Вдовствующей Императрицы. Которая и послала меня сюда урегулировать ваши разногласия. Так что, детка, не надо меня жрать, — это он Лами, в глазах которой тлел красный огонек.

— Вообще-то, мы думали, что это люди Канаверова, — сказал я.

— Я в курсе ваших разногласий с ним…

— Разногласий? — переспросил я. — Разногласий? Вы серьезно?

— Ну извините, если не так сказал, — сухо ответил Силантьев. — У вас там свои счеты и разборки внутри расы.

— Вот именно. Свои счеты и разборки, — я выделил слово «свои». — Не стоит посторонним, как бы это мягко сказать…

— Совать нос? — усмехнулся он.

— Угадали. Я хотел просто смягчить формулировку. Но по факту именно так оно и есть.

— Ведьмы сильно злы, что вы впутали их в свои разборки. Если бы не Императрица…

— Что бы было? — спросил я. — А по поводу того, кто кого впутал… Ваня, принеси мою кожаную папку.

— Сей секунд, барин! — и большак исчез, чтобы появиться через мгновение с требуемым предметом.

— Вот контракт на Канаверова. Все честь по чести, с подписями и печатями ваших дорогих ведьм. Как видите, говорить про «впутал» было бы неправильно.

— Вы на крючкотвора не учились? — хмыкнул Силантьев.

— Нет. У меня их достаточно. Так что дальше?

— Я уполномочен пригласить вас на аудиенцию к вдовствующей Императрице. Надеюсь, вы не откажетесь?

— Нет, конечно. Когда?

— Сейчас.

— Прямо сейчас? — нервно спросила Лами, и в ее голосе я заметил нотки женской паники. — Мне надо…

— Не надо, — махнул рукой Силантьев. — Несмотря на титул и положение, она не любит излишней мишуры. И это не прием, а аудиенция, так сказать, в рабочем порядке.

— Граф, дайте нам полчаса на сборы!

— Хорошо. У подъезда стоит такой же «Экспедитор» — ваша любимая марка, как я понял — я буду ждать вас там. А это, с вашего позволения, — он показал мне папку — я заберу себе. Почитаю, пока вы спуститесь.