Минут через двадцать я уже лежал на кровати перебинтованный и ждал. Системе я выдал целую тираду о рунах. Мозги я ей знатно проел. Уже минуты три перед глазами висит сообщение.

Сбор информации...

Обработка...

Ожидайте...

Чертовщина полнейшая конечно.

Взял телефон и набрал номер.

– Привет мам...

– Привет сынок! Ты там как? У тебя все хорошо? Тут такое творится...

Мама она и в Африке мама. Хоть она и частично знает, через что я прошел... Шрамы сложно скрыть. А у меня их очень много. Оправдать шрам от ножа или осколка от гранаты или пулевое довольно сложно.

– Да, порядок мам. Вот лежу, отдыхаю, пока там апокалипсис на улице. У вас там как? Все живы?

— Пока да. С утра сирены гудели. Потом в новостях передали — "возможный террористический акт", отключили интернет. Телевизор только показывает старые записи. Мы с отцом на даче, спрятались в подвале. Я набрала тебе, но ты не отвечал...

Я молчал. Кровь сочилась сквозь бинт на плече. Мама что-то говорила, голос срывался. А я просто лежал. Смотрел в потолок. Там мокро. Пот или кровь. Или оба.

— Сынок? — Голос стал тише. — Ты плачешь?

Я закрыл глаза. Прокашлялся. С трудом выдавил:

— Нет, просто устал. У вас там точно все окей? Хорошо, что все живы.

Молчание. Долгое. Её вдохи в трубке — как отсчёт секунд до полного обрушения.

— Не умирай там, хорошо? Я не выдержу.

— Постараюсь, — хриплю и глотаю кровь.

Сбросил. Я не могу. Я просто не могу слушать, как она ломается. Снова глянул в потолок. Пластик, трещина в углу. Паук. Вот сука, живучий.

Перед глазами — всё то же сообщение:

Сбор информации... Обработка... Ожидайте...

— Я зашил себя вручную. Я истекаю кровью. Я сейчас просто подохну, если ты не...

Процесс анализа завершён.

Подключение к внешнему источнику успешно.

Целительный став зарегистрирован.

Магическая структура несовместима с текущим уровнем пользователя.

Ограниченный запуск возможен.

Регенерация: 0.25% в минуту. Время работы целительного става — 180 минут.

Побочные эффекты: жар, слабость, возможна кратковременная потеря сознания.

Активировать?

— Да, блядь, конечно!

Активация.

Став на рёбрах вспыхнул багрово-красным. Жжёт. Как будто кто-то приложил к телу паяльник. Я заорал. Не от боли — от того, что чувствовал, как мясо внутри двигается. Как будто в плече ползает что-то. Зашитая ткань натянулась, рванула — и я снова захрипел, снова захлебнулся. Всё плыло. Потемнело.

Я вырубился.

Очнулся не от боли — от вибрации. Телефон гудит. Я схватил его вслепую. Сообщение.

– НЕ ВЫХОДИ ИЗ КОМНАТЫ.

Номер неизвестный. Секунда. Другая. Второе сообщение.

– ОНИ УЖЕ В ЗДАНИИ.

И в этот момент — выстрел. Где-то этажом ниже. Потом — второй. Потом — визг. Женский. Потом треск стекла.

Я вскочил. Голова кружится. Рана на ноге пульсирует, но уже не сочится. Плечо — гудит, но я двигаю рукой. Тупо, медленно, но двигаю. Руны слабо светятся. Став — как горячая плёнка.

Схватил пистолет из-под подушки, проверил магазин. Полный. Один патрон в стволе. Встал, пошатываясь, подошёл к двери. Прислушался.

Тишина.

Потом — глухой удар. И снова. Кто-то бьёт по дверям этажом ниже. Потом ещё. Ближе. Система молчит.

— Есть кто?! — крик с лестничной клетки на английском. Мужской. Паника в голосе.

— Кто ты? — крикнул я.

— Живой, твою мать! Я один! Пустите!

Подошёл к глазку. Парень. Молодой. Кровь на лице. Что-то в руках — похоже, топор. Хрипит. Оборачивается.

Я смотрю в глаза парню через глазок. Он орёт. Бьёт в дверь.

— Пожалуйста! Я умру, блядь!

Я поднёс руку к замку.

Парень снова оборачивается.

Слишком поздно.

Серый силуэт срывается с потолка — как будто капля грязи, летящая под углом. Удар. Тело падает вместе с инициатором. Хлопок, треск — хребет? Не вижу. Только слышу, как хрип превращается в бульканье.

Пистолет уже в руке.

Открываю дверь — рывок. Огонь. Раз. Два.

Промах. Кулак. Бью рукоятью в висок твари, она вскидывается и отскакивает, будто резиновая. Парень валяется на полу, у него разворочена глотка, кровь пульсирует, брызги по стене. Глаза закатились. Дёргается. Секунду. Две.