С другой стороны, Малфой практически одним махом решает все его проблемы и затруднения. При этом в обмен требуются сущие пустяки…

— Когда… магия снова восстановится? — прочистив горло, спросил Северус. — После ритуала? Я смогу использовать магию все эти девять месяцев для себя и своих изысканий или?..

— Магия обновится, то есть на выходе ты ничего не потеряешь, — встрепенулся Малфой. — Так что это тебе не помешает. Можешь заниматься чем угодно.

Усилием воли Северус заставил смолкнуть все мысли в голове и посмотрел на ожидающего его ответа Малфоя.

— Тогда я согласен.

Для зачатия наследника Малфоев понадобилось всего-то две попытки. И в первый раз, надо сказать, что сплоховал вовсе не Северус.

Его тогда так и подмывало уточнить у «нового друга», точно ли не надо сварить зелье из мидий с женьшенем и фенхелем, но он сдержался чисто из чувства самосохранения. К тому же, было даже как-то лестно то, что такой, как Люциус Малфой, прожжённый циник, слизеринец до мозга костей, может чего-то стесняться. Стесняться его. Чего не сказать о Нарциссе. Вот уж кого назвали не в бровь, а в глаз. Так что известие об успехе сентябрьского ритуала Северуса действительно порадовало. Хотя бы не придётся снова краснеть, словно третьекурснику, которого застукали за подглядыванием в женской ванной.

Хотя ритуал не подразумевал его непосредственного участия в действии на родовом алтаре, откат от циркуляции и обновления магии был выжимающим досуха и на физическом уровне. Люциус Малфой оказался прав насчёт того, что слабого духом, кто не мог разделить физиологию с магией, подобный опыт мог бы ввергнуть в пучину рефлексии и ложных надежд. Но у Северуса была собственная страсть, и с лёгким сердцем он торопливо погрузился в исследования, опасаясь, что щедрость Малфоя не продлится дольше девяти месяцев, пока Нарцисса вынашивает ребёнка. Скорее всего, вся эта «дружба» не более чем крючок, чтобы нужный Малфою человек не сорвался. Вот уж кто никогда своего не упустит.

По грубым расчётам наследник Малфоев должен появиться где-то в конце мая. Северус успел привести свои дела в порядок, чтобы основательно переселиться в Малфой-манор из своего домика в Тупике Прядильщиков. Ему выделили аж целое крыло, примыкающее к библиотеке и с лабораторией под боком. Впрочем, узником он не был, так что, с позволения хозяев, выполнял и заказы. Несколько клиентов, наработанных за время обучения в Гильдии, у него имелось, и терять относительно стабильный заработок не хотелось.

В ноябре Эрхост Аббот передал совой большой список нужных зелий: в основном мази и декокты от ревматизма и разные бодроперцовые и прочие настойки от болезней, появляющихся в сырую осенне-зимнюю пору, с просьбой доставить заказ лично, и никто Северуса против воли не удерживал. Он переместился в Годрикову Лощину, где жил Аббот, отдал заказ, получил вознаграждение, выслушал получасовые жалобы старика, и после решил немного пройтись, чтобы проветрить голову.

И внезапно увидел Лили, которая неспеша шла по дороге… Подруга детства, которая оборвала с ним все связи на пятом курсе.

Словно наяву предстала та некрасивая сцена. Вот он сидит после экзамена на берегу Чёрного озера, а подкравшийся со спины Поттер вместе с Сириусом Блэком подвешивает его в воздухе вверх тормашками. Подвешивает за лодыжку его собственным заклинанием, которое кроме него и Лили никто не знал. Северус лично придумал «Левикорпус», чтобы противостоять шайке Мародёров, а в итоге пострадал от него сам же. Упавшая на лицо мантия оголила живот, ноги и его подштанники. «Грязные подштанники», — как глумливо прокомментировал ненавистный Поттер, собрав кучу ржущих зрителей и подпевал.

А дальше всё как в тумане. Северус до сих пор гадал, что это было, то ли какое-то магическое вмешательство, то ли ему так ударила в голову кровь, вперемешку со стыдом, то ли в какой-то момент он решил, что это Лили предала его — рассказав про «левикорпус» шайке гриффиндорцев, но… когда Лили попыталась остановить Поттера с Блэком Северус назвал её грязнокровкой при всех. И Лили не простила. А на шестом курсе стала встречаться с Поттером, так больше и не заговорив с Северусом.

И почему именно «грязнокровка»? Северус знал главную тайну Лили: её отец был сквибом какого-то старого германского Рода. Причём не урождённым, а его в детстве лишили магии. Так что никакая она не «грязнокровка».

Потом доходили слухи, что они поженились или вроде того. Но где жила Лили Северус не знал, да и не пытался выяснить, считая, что эта глава в его жизни навсегда закрыта. Да, он в запале говорил Малфою, что любит… одну девушку, но сам считал, что эта любовь давно похоронена в его сердце.

Северус с лета перед шестым курсом начал самостоятельно заниматься окклюменцией для защиты сознания. Тогда же оказалось, что у него к этому родовая предрасположенность. Причиной занятий стало это самое событие с непонятно как вызнанным заклинанием. Подумав, Северус понял, что Лили вряд ли разболтала Поттеру про «левикорпус», а значит, не исключена возможность, что подлые Мародёры применили чары для считывания мыслей. У Блэка в загашниках всегда находились премерзейшие родовые заклятия, начиная ещё с первого курса. Так что Северус очень хотел, чтобы его мысли и воспоминания остались только его и принадлежали только ему. Если он чему-то и научился на Слизерине, так это тому, что по слабостям сразу будут бить и показывать их нельзя ни в коем случае.