В это время над головой возникают грозовые тучи, в которых ворчит гром, а потом на головы начинает сыпаться снег. Волны силы проходят сквозь тело, воин чувствует их каждой клеточкой. Чья-то загадочная воля сейчас меняет пространство вокруг, превращая в снежный ад. Вокруг вырастают призрачные горы, а воздух оглашает рык невероятного чудовища. Его пока никто не видит, но только настоящий исполин сможет так громко рычать.

Теперь над головой постоянно вращаются грозовые тучи вперемешку с нитями-молниями, а холодный ветер дует прямо в лица идущих воинов. Ярл Берельгор ждет какого-либо сигнала или знака от Хар Дуна, но вокруг лишь таинственное место, которое постепенно преображается. Там, где раньше была тьма, теперь загадочные горы, долины и темное холодное море.

— Хар Дун сказал вам, куда именно нужно идти? — рядом снова появляются два мастера: Фон Ламай и Исидор.

— Нет, — качает головой Берельгор. — Мы просто пойдем вперед. Обратного пути уже нет.

— Думаешь, отсюда нельзя уплыть обратно? — сомневается Исидор.

— Мы не планировали вернуться отсюда. Значит, это может быть только одним местом — царством мертвых, а мы его новые жители.

Впервые за долгое время Берельгор рассмеялся. Раз уж они здесь, больше нет смысла в чем-то сомневаться. Пути назад из земель мертвых не существует. И пускай на Кофоне не верили в загробный мир, почему-то кажется, что иначе просто не бывает.

Войска начинают двигаться вперед, а тем временем очень далеко от берега в открытом море кружатся строки серебряного текста, из которого появляется силуэт еще одного гигантского корабля, который целиком сделан из ногтей мертвецов. Нагльфар пронзает холодные воды нового для места и спешит на свою битву.

Черные рваные паруса треплются на ветру, пока черепа на корме омываются морскими волнами. На палубе жуткого корабля никого нет, но незаметная работа продолжается очень далекого от этого места, в подземельях Сайлена, где Кави сосредоточенно записывает описание очередного мифа Изначального Мира, который должен будет помочь Кошмару и союзникам.

Она следила за его приключением в Городе Вечной Бури, а потом поняла, что он исчез в появившихся вратах. Странная аномалия оказалась переходом в какое-то другое место, в котором писательница пытается воссоздать Хельхейм, мир мертвых.

Халфлинг увидела строки диалога между вампиром Третьим и Кошмаром и поняла, что на самом деле Восточный Горизонт является лишь небольшой проблемой на фоне угрозы уничтожения всех галактик сущностью, которая специально прятала все концы в воду. И оказывается, Кошмар знал, против кого будут воевать вампиры.

А рядом с Акалиром уже распахнулись черные провалы, которые становятся только больше. Если невысоклица правильно поняла, то это грозит для них всех гибелью, поэтому она рискнет возникновением эффекта потери естества, чтобы помочь Кошмару одолеть ту, что вселилась в тело его дочери.

Мысль заставляет меняться реальность внутри чужого мета-символа, но поможет ли это? Ведь теперь во врагах у них два могущественных противника. Один повелевает смертью, а силу другого очень трудно объяснить. Ясно лишь то, что теперь это уже не бой за Акалир, а за всю галактику и её копии. Теперь угроза Восточного Горизонта не выглядит такой уж страшной перед лицом неизвестной и пугающей неизвестности.

Падение в беспросветный мрак завершилось очень неожиданно, но Даэлир успел сгруппироваться во время приземления. Глаза вообще ничего не могут увидеть вокруг, даже течения дельта-гира или мета-экзиста. До слуха не долетают звуки, а кожа не ощущает температуры окружающей среды. Однако постепенно что-то меняется, ведь появляется звездное небо, под которым можно заметить пустыню во все стороны.

Через некоторое время до слуха доносятся волны далекого моря, а деталей вокруг становится больше. Вокруг неслышными шагами бродит чей-то мета-символ, который меняет реальность, дополняя новыми образами. Становится еще светлее, когда начинается хмурое утро, а над головой кружится грозовой фронт. Холодные горы впереди покрыты снегом, а отдельные снежинки начинают идти с неприветливого неба.

— Это ведь царство великанши Хель. Мне бы не хотелось тут оказаться, так как только Хермод вошел в мир мертвых и вернулся обратно, — говорит бородач с молотом.

Кошмар смотрит на него, но ничего не говорит. Он не понял, что имел в виду этот странный человек, но переспрашивать не будет, так как неинтересно. Больше интересует Третий, который флегматично разглядывает странный пейзаж.

— Итак, мы вошли в одну из черных дыр Авгуры и теперь здесь, — произносит эльф, поворачиваясь к вампиру. — Ты не говорил, что здесь сотворен какой-то мир.

— И не должен был. Вероятно, постаралась твоя спутница-халфлинг. Во входной точке должна царить пустота, но теперь почти что настоящий мир. Так даже будет лучше. Ты понял план?

— Не дурак. Авгура вселилась в Миэну и тем самым стала уязвимой для смерти. Нам нужно будет вступить в бой и ослабить, после чего вампиры смогут разделить тело и чужое сознание, не дав ей снова сбежать в мета-экзист. Но почему ты так уверен, что она не догадывается о таком варианте развития событий?